RSS Выход Мой профиль
 
Главная » Статьи » Библиотека C4 » 7.Военная литература

в-091 Самые трудные дни. Сборник

Раздел В-091

 

САМЫЕ ТРУДНЫЕ ДНИ

Сборник.
Волгоград, Ниж.-Волж. кн. изд-во, 1975. 144 с. с ил.

обложка издания

Сборник очерков и воспоминаний о героических подвигах участников Великой битвы на Волге открывается воспоминаниями Маршала Советского Союза, бывшего командующего 62-й армией В. И. Чуйкова, в которых нашли отражение самые тяжелые дни Сталинградской эпопеи. В книгу вошли также очерки о танкистах, речниках, артиллеристах, военных летчиках, активных участниках битвы.

| Содержание:
B.И. Чуйков
Самые трудные дни.
И. К. Ребров
Танки замыкают кольцо
П. А. Беляков
Сокол умирает в небе.
C.Ф. Осипов
Сыны Волги.
М. И. Кирдянов
Расчищая путь пехоте.
В. П. Скоробогатов
Южнее Сталинграда.

***

Сборник

САМЫЕ ТРУДНЫЕ ДНИ

B.И. Чуйков,Маршал Советского Союза
Самые трудные дни.
1
Родина у человека там, где он родился. Я родился в селе Серебряные Пруды. Когда-то село относилось к Тульской губернии, теперь это Московская область. Родная земля... Но есть в нашей огромной стране и еще земля, к которой всегда влечет мое сердце,— город на могучей реке Волге.
Каждый раз, когда я подъезжаю к этому городу, меня охватывает волнение — годы войны отдалены стремительным бегом времени, но память властно возвращает меня к страдным дням битвы на Волге, и я все переживаю сызнова.
Сегодня город стал местом паломничества людей со всех континентов планеты. Здесь, на Мамаевом кургане, юношам-волгоградцам вручают комсомольские билеты, молодые воины принимают присягу, а машины с молодоженами из Дворца счастья обязательно приезжают к подножию кургана. Сюда, к братским могилам, идут и едут люди поклониться героическому подвигу тех, кто остановил войска Гитлера, сломал хребет фашистскому зверю, определил пути истории.

Меня часто просят более подробно рассказать о битве под Сталинградом, когда немецкие фашисты подходили к берегу Волги и были, казалось, совсем близки к победе и вдруг потерпели сокрушительное поражение.
Вот как это было.
К началу сентября немецко-фашистские войска, расколов боевые порядки 62-й и 64-й армий на южной окраине города в районе Купоросное и на северной — в районе поселков Рынок и Спартановка, вышли к Волге на флангах обороны Сталинграда. Образовав охватываю-
3
щую подкову, они прижали войска 62-й армии танками, придавили с воздуха авиацией, город горел, а за спиной оборонявших его бойцов текла широкая Волга без постоянных на ней переправ.
Танковые части противника уже врезались в его окраины, в центре нашей обороны, им оставалось 5—10 километров, чтобы выйти к Волге по всему фронту.
Казалось, что 6-й армии генерала Паулюса и 4-й танковой армии генерала Гота достаточно совсем незначительных усилий, чтобы окончательно смять, отбросить, а точнее, утопить в Волге немногочисленные наши подразделения, защищавшие Сталинград.
Перед 62-й и 64-й армиями была поставлена необычайно ответственная задача — принять в пригородах и в городе на себя всю концентрированную силу ударов гитлеровских войск, навязать противнику изматывающие бои, сковать его и отстоять Сталинград. 64-й армией командовал генерал М. С. Шумилов, я принял командование 62-й армией 12 сентября 1942 года.
Вряд ли можно себе представить более тяжелую обстановку, чем ту, которая сложилась в десятых числах сентября. Обескровленные в двухмесячных боях части 62-й армии отошли непосредственно в город. В ее дивизиях едва насчитывалась десятая часть активных штыков против нормы, а на вооружении — лишь десятки пулеметов и считанные орудия. Танковые бригады имели по 6—10 танков. Танковый корпус генерала А. Ф. Попова имел лишь 30—40 танков. Многие из них были подбиты и могли действовать только в виде неподвижных огневых точек.
Надо отметить серьезные затруднения при маневре войсками по горящим улицам, среди рушившихся зданий.
Что касается снабжения наших войск, то чем ближе отходили они к Волге, тем труднее становилось обеспечивать их боеприпасами, горючим, необходимым снаряжением, ремонтом боевых машин, потому что противник с каждым днем все усиливал обстрел переправ и судов на реке.
Помнится, я добирался ночью до Мамаева кургана, где располагался тогда командный пункт армии. Начальник штаба армии генерал Н. И. Крылов (впоследствии Маршал Советского Союза) держал в руках телефонную трубку, отдавал командирам распоряжения на
4
следующий день. Прислушиваясь к его словам, я одновременно изучал рабочую карту. Обстановка, как я сразу понял, была очень опасная.
В тот же час собрался Военный совет армии и я ознакомил его членов с поставленной армии задачей удерживать Сталинград до последнего человека и последнего патрона. Такова была воля народа, таково было требование Государственного Комитета Обороны, требование партии. Нами был выработан план действий на ближайшие два-три дня, намечены неотложные мероприятия, приняты важные решения, без которых нельзя было продолжать борьбу за город. Они сводились к следующему:
1. Нам нужно было изменить имевшиеся настроения, что борьба за город безнадежна, сказать всему личному составу армии, что дальше отступать некуда, и убедить, что враг должен быть и будет разбит. Бой за город, как за последний рубеж обороны на Волге, должен стать беспощадным для врага, и мы, советские воины, обязаны выполнить требование партии и народа — должны отстоять
этот рубеж или умереть. Третьего пути у нас нет.
Это решение в первую очередь было передано через командиров и политработников всем партийным и комсомольским организациям, всем бойцам армии.
2. Военный совет армии принял решение, по согласованию с партийными и советскими организациями, укрепить на крупных предприятиях города из рабочих и служащих вооруженные отряды, которые продолжали бы ремонтировать подбитую боевую технику, а в нужный момент выступали бы на защиту своих заводов совместно с красноармейцами. Эти отряды получали вооружение, снабжение наравне с кадровыми подразделениями армии. Трудящиеся города оправдали наши надежды и работали, несмотря на налеты авиации и артиллерийские обстрелы, и вступали в бои на ими же отремонтированных танках.
3. Военный совет поручил начальнику гарнизона — командиру 10-й дивизии НКВД полковнику А. А. Сараеву иметь в особо прочных домах гарнизоны войск или военизированных отрядов трудящихся с задачей оборонять дома и кварталы до последнего патрона, не боясь окружения.
4. Было категорически запрещено кому бы то ни было отходить с занимаемых позиций без ведома командующе-
6
гo или начальника штаба армии, все переправочное средства были сосредоточены в распоряжении ее Военного совета.
5. Было решено Военному совету и штабу армии оставаться на правом берегу, в Сталинграде, и на левый берег или на острова ни в коем случае не уходить.
Эти решения Военного совета доводились до каждого бойца силами командного состава, политработников, коммунистов, комсомольцев и были правильно восприняты личным составом армии.
Не буду греха таить: почти в первый день мы столкнулись с тем, что один хороший командир не выдержал массированного обстрела противника и ушел с высоты 107,5, поближе к берегу Волги. Провинившийся был тут же вызван вместе со своими помощниками на командный пункт армии на Мамаев курган и там под адскую музыку фашистских мин, снарядов и бомб так «пропесочен», что запомнил на всю жизнь. Больше этот командир ни разу не делал попыток отойти без разрешения.
Все поняли, что об отступлении не надо думать. И поскольку на месте оставался Военный совет армии, и глядя на него и командиры дивизий, а на них равнялись командиры полков, то и все звенья командования, все штабы оставались на своих местах.
А когда солдаты убедились, что рядом с ними их командиры и руководящий состав армии, увидели, что командиры и политработники разделяют с бойцами смертельную опасность, несут те же окопные лишения, а в труднейшие моменты лежат с солдатами за пулеметами, бьют из винтовок или автоматов, то и приказы, и призывы командования становились действенными, и стойкость войск становилась непреодолимой для врага.
Каждый сталинградец понял, что на его город гитлеровцы нацелили главный удар и что каждый боец отвечает перед Родиной и народом за его оборону. Мы знали, что никто не хотел умирать, но мы знали также, что на нас идут отборные гитлеровские головорезы, от которых не жди пощады, и, только беспощадно уничтожая их, можно отстоять город и жизнь близких и свою жизнь, а если придется умереть, то «на миру и смерть красна».
Перед нами был выбор: победа Родины, свобода и жизнь или поражение, рабство народа и смерть. Само
7
собой разумеется, что бойцы душой и разумом были за победу.
Призывы партии, приказы командования становились реальной силой, потому что их поняли и выполняли массы. Вот выписка из протокола собрания, проведенного в самые тяжелые дни обороны Сталинграда:
«Слушали: О поведении комсомольцев в бою.
Постановили: Лучше умереть в окопе, но не уходить с позором с занимаемой позиции. И не только самому не уйти, но и сделать так, чтобы не ушел и сосед.
Вопрос к докладчику: Существуют ли уважительные причины ухода с огневых позиций?
Ответ: Из всех уважительных причин только одна будет приниматься во внимание — смерть».

Это было не пустое обещание, а клятва, которую бойцы выполняли ценой своих жизней.
...Восемь фашистских танков атаковали советский танк KB, которым командовал Хасан Ямбеков. Он принял неравный бой и подбил четыре вражеских танка. На помощь гитлеровцам подощло подкрепление, и танк Ямбекова был подожжен. Вражеские автоматчики окружили его и поджидали, когда советские танкисты откроют люки и вылезут из машины. Но советские воины не думали сдаваться. Дым и пламя проникали в боевое отделение, накалялась броня, но экипаж сражался, пока дежурный радист нашей танковой части не услышал в наушниках знакомый ему голос Ямбекова: «Прощайте, товарищи! Не забывайте нас!» В эфире зазвучали голоса танкистов, певших «Интернационал». Их было четверо: Хасан Ямбеков, механик-водитель Андрей Тарабанов, командир орудия Сергей Феденко и радист Василий Мушилов.
А вот выдержки из обращения бывалых бойцов-танкистов 133-й тяжелой танковой бригады, которой командовал Бубнов и где комиссаром был Калустов.
«Дорогие друзья! Родина приказала нам отстоять Сталинград, народ призывает нас жестоко и беспощадно мстить врагу за истоптанную русскую землю, за разрушенные города и села...Герои Царицынской эпопеи призывают нас невзирая на жертвы и лишения отстоять Сталинград. Это они — ветераны героической обороны Царицына пишут нам: «Не отдавайте врагу наш любимый го-
8

Вручение гвардейского знамени 39-й гвардейской стрелковой дивизии

род, бейтесь так. чтобы слава о вас гремела в веках». И мы выполним этот наказ...»
Это было воззвание бойцов, идущих в атаку.

2
Я никогда не забуду 14 сентября 1942 года. Для 62-й армии этот день был несчастливым и счастливым.
В этот день гитлеровцы ворвались в Сталинград большими танковыми колоннами западнее вокзала. Они уже считали, что город ими захвачен. Фашисты выскакивали из машин, играли на губных гармошках, приплясывали, врывались в жилые кварталы с целью пограбить, поживиться тем, что еще уцелело от пожаров.
И здесь на них обрушились огнем и контратаками советские воины «Непобедимость» фашистов растаяла как дым. Они шли на Сталинград после недавних успехов, под гипнозом своего всемогущества и гибли на наших
9
глазах массами, как ошпаренные кипятком тараканы. Началось отрезвление гитлеровцев.
А наши бойцы убеждались, что можно и меньшими силами бить большие силы врага — для этого нужны смелость, умение сражаться в уличных боях, готовность на любые жертвы для победы!
И вот сейчас, когда нас отделяет от тех событий почти треть столетия, вспоминая, как много пережито, надо сказать, таково мнение большинства участников обороны Сталинграда, что именно советский человек, воодушевленный своей родной Коммунистической партией, своим народом, подойдя к Волге, понял, что дальше отступать некуда, и стал у ее берегов насмерть. Результаты первых же уличных боев, в которых наметились и первые победы, укрепили его дух, его волю. Это было тогда главным в сражении, вошедшем в историю военного искусства.
Нас могут спросить: как оценивать действия командиров, штабов, политорганов в этой битве?
Отвечаю: заслуживают самой высокой оценки. Они сразу заметили этот назревающий перелом, стояли насмерть рядом с бойцами и руководили ими непосредственно в ближних боях, понимая, что в этом сражении решают не широкие оперативные маневры крупных войсковых масс, а моральный их дух и организация каждого боя за квартал, улицу, дом, его материальное обеспечение.
В один из самых напряженных моментов битвы с левого берега Волги переправилась 13-я гвардейская стрелковая дивизия, которой командовал генерал А. И. Родимцев. Несмотря на сильный артиллерийский огонь противника, гвардейцы стремительным наступлением отбросили прорвавшиеся в центре города части гитлеровцев и совместно с другими подразделениями обороны очистили Мамаев курган. Резервы Ставки Верховного Главнокомандования прибывали нам на помощь не раз и определяли дальнейший ход борьбы.
Центральный Комитет Коммунистической партии, Государственный Комитет Обороны принимали решительные меры, чтобы сорвать наступление захватчиков, помочь отразить врага. Мы знали и чувствовали, что вся страна поднялась на защиту Сталинграда.
Это придавало силу обороне на Волге, обеспечило уc-
10
успех войск 62-й и других армий и определило поражение 6-й армии Паулюса.
Некоторые немецкие генералы уже тогда стали прозревать. Вот что пишет об этих боях первый адъютант армии Паулюса В. Адам:
«Советские войска сражались за каждую пядь земли. Почти неправдоподобным показалось нам донесение генерала танковых войск фон Виттерсгейма, командира 14-го танкового корпуса... Генерал сообщил, что соединения Красной Армии контратакуют, опираясь на поддержку всего населения Сталинграда, проявляющего исключительное мужество. Это выражается не только в строительстве оборонительных укреплений и не только в том, что заводы и большие здания превращены в крепости. Население взялось за оружие. На поле битвы лежат рабочие в своей спецодежде, нередко сжимая в окоченевших руках винтовку или пистолет. Мертвецы в рабочей одежде застыли, склонившись над рулем разбитого танка. Ничего подобного мы никогда не видели». (Подчеркнуто мною.— В. Ч.).
И с каждым днем рос не только героизм войск, но и боевое их мастерство, умение вести ближний бой, находить, вырабатывать новые тактические приемы борьбы в городе при том, что превосходство в силах и средствах оставалось на стороне противника.
Особенно угнетающе действовало на наши войска еще при отступлении к Сталинграду и в самом городе превосходство вражеской авиации в наступлении на направлении главного удара.
Нужно откровенно сказать, что у немцев было неплохо отработано взаимодействие сухопутных войск с авиацией. Их бомбардировщики успевали нанести удар перед атакой своей пехоты и тем самым приковать наши войска к земле, а наблюдательные пункты загнать в укрытия. Артиллеристы, зенитчики вынуждены были прекращать огонь и укрываться в ровиках, воронках. Пользуясь этим, танки противника вместе с пехотой врывались в наши боевые порядки, и дело кончалось тем, что мы вынуждены были отходить. Мы много ломали головы над тем, как избавиться от превосходства авиации противника. Нам нужно было нарушить взаимодействие его войск, расстроить их боевые порядки. Думали в этом направлении все, начиная от солдата и кончая Военным советом
11
армии. Способ выйти из безвыходного, казалось, положения был найден самими солдатами. Они знали, что отступать больше некуда, что, лишь уничтожая противника, можно выполнить поставленную боевую задачу и предотвратить собственную гибель. И нашими командирами -и солдатами был навязан противнику ближний бой. Бойцы сближались с противником на десятки метров. При этом авиация врага не могла бомбить наши траншеи, наносить потери занимавшим их войскам. А если и пытались наносить удары, то они попадали и по своим. Огонь наземной артиллерии противника, который давил наши боевые порядки, разрушал наблюдательные пункты, обстреливал артиллерийские позиции, теперь нередко приходился и по боевым порядкам гитлеровских же войск. Тактика ближнего боя была безоговорочно принята и успешно применена командованием, войсками 62-й армии.
Зародившаяся в войнах прошлого боевая традиция русской армии, непревзойденное умение русских солдат вести ближний бой, их Готовность к рукопашной схватке были обогащены защитниками Сталинграда, и сила их умножилась.
Непрерывные, порой круглосуточные бои в непосредственном соприкосновении с противником при удалении на бросок ручной гранаты, внезапные действия подразделений держали противника в постоянном напряжении, изматывали его, он нес большие потери, его боевой дух заметно снижался, настроение немецких солдат явно портилось.
Но одной лишь обороной, при том, что превосходство во всех родах войск было на стороне противника, добиться успехов мы не могли. Надо было бдительно, неотвязно за ним следить, лишать его инициативы, срывать планы, парализовать в зародыше попытки сосредоточивать войска и наносить нам удары- В войсках 6-2-й армии утвердилось тогда правило: «Обороняясь — наступай».
Сама специфика уличной борьбы потребовала новой организации подразделений, особой их тактики.
В огне сталинградских боев родилась новая боевая организация — штурмовая группа и штурмовые отряды, а с ней и новая тактика действий. Ее породили опять-таки сами защитники Сталинграда. Штурмовая группа была небольшой по численности, гибкой в маневре, про-
12
бивной при штурме. Она шла да сближение с противником до броска ручной гранатц. просачивалась, как вода, через подвалы и проломы вЧтенах и среди развалин зданий. Она наносила внезапные удары с фронта, с флангов, с тыла, не давала немцам отдыхать, изматывала морально и физически, не дав опомниться, навязывала невыгодный врагу стремительный бой:..Улицы и площади Сталинграда нередко пустовали, а ожесточенные бои велись внутри зданий.
Против таких штурмовых групп, при такой их тактике, противник не мог применить ни свою авиацию, ни массированный огонь своей артиллерии. Этим он лишался важнейших своих преимуществ.
Должен сказать, что во всех частях 62-й армии существовала и крепла спайка, которая называется взаимодействием войск. Когда артиллерист плечом к плечу ера- „ жается с пехотинцем, а оба они чувствуют поддержку действующих рядом танков и в небе, пусть даже изредка, появляются наши самолеты и все это увязывается соответствующим командованием или штабом в единый боевой кулак, четко нацеленный на самые уязвимые пункты врага, тогда каждый ощущает поразительную мощь объединенного оружия. Так мы боролись с противником, наносили огромные, порой неподдающиеся учету потери. Взаимодействие всегда было и будет «богом победы».
Существовало политическое единство воинов всех национальностей, которые сражались в Сталинграде. В 62-й армии насчитывалось больше всего русских воинов, которые представляли русский народ, наиболее многочисленный в Советском Союзе, и вместе с русскими героически обороняли город на Волге украинцы, белорусы, узбеки, татары, таджики... Трудно сказать, какой национальности солдат не было в 62-й армии! Известный Дом Павлова обороняли под командованием русского сержанта украинцы, грузины, казахи, литовцы и воины других республик.
Всех их объединяла и цементировала единая воля Коммунистической партии, все они выполняли задачи, поставленные Советским государством — своей Родиной.
Но враг не отказывался от своих коварных планов и, несмотря на потери, рвался вперед, к Волге.
Я часто задумываюсь: почему Гитлер так упорно, несмотря на небывалые потери, напрягал все силы, что-
13
бы занять весь Сталинград. Почему он, выйдя на Волгу севернее города еще в августе, решил добиваться захвата всего города? В конце октября и тем более в ноябре он мог перейти в Сталинграде к обороне и большую часть сил вывести в свой резерв. Имея в резерве 15—20 дивизий, он мог бы ими маневрировать не только между Волгой и Доном, но и значительно шире по растянувшемуся фронту.
Некоторые буржуазные военные историки видят в этом стремление Гитлера, давшего заверения, что город, носящий имя Сталина, будет взят, сохранить свой престиж. Другие утверждают, что Гитлер имел замысел после овладения Сталинградом развить наступление вдоль Волги на север и тем самым отрезать центральные промышленные районы нашей страны от Урала и Сибири.
Нельзя сказать, что вышеизложенные соображения историков и военных обозревателей не имеют оснований. Я думаю все же, что концентрация сил для захвата Сталинграда, ведение таких упорных боев имеет и другие глубокие причины.
Если проанализировать, обстановку, сложившуюся осенью 1942 года, то можно увидеть, что гитлеровские войска были растянуты в одном эшелоне и не имели стратегических резервов. Осенью 1942 года Гитлер уже не имел сил не только для завоевания мирового господства, но и для дальнейшего решительного наступления на каком-либо участке советско-германского фронта.
На всех основных стратегических направлениях группы армий Гитлера были растянуты и скованы советскими войсками.
Бросив свои армии на Кавказ, он тем самым подставил их фланг и глубокий тыл контрударам советских войск, и нужно было брать Сталинград, чтобы обезопасить наступление на Кавказском направлении. И чтобы бросить немецкие войска на север, отрезать промышленный район страны от Урала и Сибири, необходимо было опять-таки взять Сталинград. А город на Волге не давался. Время шло. Лето было упущено.
Гитлеру нужно было сломить нашу оборону, объявить всему миру, что Сталинград в его руках, и побудить своих союзников выступить против СССР. В первых числах октября Геббельс, собрав в министерстве пропаганды представителей стран, правительства которых желали
14
победы Германии, заявил дипломатам, что фюрер лично руководит наступлением на ВолЬе и победа над Советами, как никогда, близка. X
Но идет октябрь, Сталинград держится, престиж Гитлера и вермахта снижается, воинственное настроение империалистов в Турции и Японии, которые готовы были выступить против Советского Союза в случае капитуляции Сталинграда, падает.
Гитлер снова не учел потенциальные силы советского народа, просчитался и оказался в еще худшем положении, чем зимой 1941/42 года.
Гитлеровское командование идет на крайние меры, собирает со всех фронтов, в том числе и с западноевропейского, все возможные силы и средства на Сталинградское стратегическое направление. Достаточно сказать, что в июле на Сталинградском направлении в группе армий «Б» действовали 42 дивизии, в конце августа — около 70, а в конце сентября — до 81 дивизии. Оно готовит новый удар.

3
Военный совет 62-й армии знал о предстоявшем крупном наступлении врага. Наша разведка своевременно и правильно информировала командование о создаваемой противником группировке северо-западнее Сталинграда в районе балки Вишневая. Мы готовились к отражению нового натиска, но не могли предполагать, что последует удар такой колоссальной мощности.
Военный совет армии решил в этом сражении находиться непосредственно за войсками, оборонявшими завод «Баррикады», чтобы надежней управлять их действиями. Туда противник направлял свой главный удар. Если Паулюс со своим штабом находился в 120 километрах от поля сражения в станице Нижне-Чирской, то Военный совет и штаб 62-й армии с командирами соединений были в трех километрах, а к концу боев в 300 метрах от переднего края. Да, это обстоятельство сыграло определенную положительную роль в успехе нашей обороны. К началу этого октябрьского сражения мы фактически были уже отрезаны от своего заволжского тыла. Вся Волга хорошо просматривалась и простреливалась противником из крупнокалиберных пулеметов, не говоря ужео минометном и артиллерийском огне, которым противник обстреливал все дороги и тропинки, подходившие к Волге с востока. Только ночью, да и то с большим риском быть разбитыми и потопленными, могли подходить к правому берегу, в Сталинград, наши пароходы с необходимым для армии грузом и увозить обратно ранены
Моральное да и физическое напряжение работников штабов армий и соединений было доведено до предела. Днем надо было обеспечивать ведение боя, а ночью — разводить войска по полю боя, распределять между ними не только районы обороны, но даже отдельные позиции, ориентировать в боевой обстановке, организовывать связь. И все это происходило в нескольких сотнях и даже десятках метров от переднего края, под наблюдением и огневым воздействием противника.
Никто, кроме меня, члена Военного совета Гурова и Крылова, не знал тогда, что мы опасались, как бы, проснувшись, не очутиться под дулами немецких автоматов, не успев взять в руки свое оружие. Поэтому мы поочередно дежурили по ночам.
Наступила ночь с 13 на 14 октября. В эту ночь мы меняли свой командный пункт армии, приближая его к войскам. Командный пункт был подготовлен на северовосточной окраине завода «Баррикады». Но переходить даже какие-нибудь 500—600 метров мы не рискнули все сразу. Работники штаба армии были разделены на три группы. С первой пошел член Военного совета Гуров, чтобы проверить на новом пункте связь с войсками и дать нам сигнал. Они выступили в 24 часа ночи, а только в два часа мы получили данные, что на новом пункте все готово.
Вторая группа во главе со мной выступила в третьем часу. Пройти эти несколько сот метров по обрывистому берегу было не так-то легко и просто людям, не спавшим несколько ночей подряд. Мы не шли, а в буквальном смысле слова ползли по камням, спотыкаясь и падая. Когда я пришел в блиндаж, а он был один на весь штаб, то свалился и тут же заснул, а возможно, и потерял сознание. Не слышал, как и когда пришел Н. И. Крылов с третьей группой. Проснулся около 7 часов утра, рядом лежит Крылов. Он тоже спал как убитый.
Проснулся я рано утром по какому-то интуитивному предчувствию. Возможно, сказывалось нервное напря-
16
жение от ожидания готовившегося удара противника. Оно пересилило сон, усталость и подняло меня на ноги.
Мой ординарец Борис СкорнякОр тут же налил мне стакан крепкого чаю. Выпив его, я вышел из блиндажа на воздух. Меня ослепило солнце. При выходе из блиндажа встретился с комендантом штаба и командного пункта майором Гладышевым. Мы прошли с ним несколько десятков метров к северу, где были расположены отделы штаба. Они ютились в спешно вырытых щелях или в норах, выдолбленных в крутом правом берегу Волги.
В одной из таких нор стоял тульский самовар с самодельной трубой. Он попыхивал дымком. Около самовара сидел, готовясь к чаепитию, генерал Пожарский — командующий артиллерией армии. Сам туляк, он всю войну не расставался со своим земляком — самоваром. Это была его слабость — крепкий чаек...
Поздоровался с ним.
— Как, Митрофаныч, — спрашиваю, — успеешь скипятить чайку до начала фрицевского концерта?
— Успею, — уверенно отвечает он, — ну, а не успею, самовар с собой на наблюдательный пункт захвачу, там и...
Договорить ему не пришлось. С запада донесся сильный гул. Мы подняли головы и «навострили» уши. И тут же услышали шипение снарядов и мин над головой. Вскоре близкие разрывы потрясли землю, в воздух выплеснулись султаны огня. На оборонявшиеся войска посыпались десятки, сотни тысяч снарядов и мин разных калибров. Взрывными волнами нас прижало к обрывистой круче берега. Самовар был опрокинут, так и не успев закипеть. Но буквально кипела от взрывов вода в Волге. Пожарский показывал рукой в небо. Над толовой появились фашистские самолеты. Их было несколько групп. От взрывов снарядов и мин, шума авиационных моторов невозможно было говорить. Я взглянул на Пожарского. Он меня понял по взгляду, схватил планшет, бинокль и бросился бежать на свой командный пункт. Я поспешил на свой.
Солнца не стало видно. Дым, пыль и смрад заволокли небо. Подойдя к блиндажу, собрался ногой открыть дверь, но получил такой удар взрывной волны в спину, что влетел в свой отсек. И тут же услышал голос Гурова: «Получил, и поделом: не ходи, куда не надо». Крылов и
17
Гуров уже сидели на скамейках и держали оба телефонные трубки. Тут же стоял начальник связи армии полковник Юрин, докладывая что-то Крылову.
Я спросил:
— Как связь?
Юрин доложил:
— Часто рвется, включили радио, говорим открытым текстом.
Кричу ему:
— Этого мало... Поднимите и задействуйте запасный узел связи на левом берегу. Пусть дублируют и информируют нас.
Юрин понял и вышел. Я прошел по всему п-образному блиндажу-туннелю. Он достался нам от штаба 10-й дивизии НКВД, который отвели на левый берег несколько дней тому назад. Все командиры штаба армии, связисты и связистки были на местах. Они глядели на меня, пытаясь по моему лицу угадать о моем настроении, о положении на фронте. Чтобы показать, что нет ничего страшного, я шел по блиндажу спокойно и медленно, так же вернулся и вышел на улицу из другого выхода блиндажа.
То, что я увидел на улице, особенно в направлении Тракторного завода, трудно описать пером. Над головой ревели пикирующие бомбардировщики, выли падающие бомбы, рвались снаряды зениток в воздухе, а их трассирующие траектории расчеркивались в небе красивым пунктиром. Кругом все гудело, стонало и рвалось. Пешеходный мостик через Денежную протоку, собранный из бочек, был разбит и отнесен течением. Вдали рушились стены домов, полыхали корпуса цехов Тракторного завода.
Захожу в блиндаже в свой отсек. Те же Крылов и Гуров с телефонами в руках рассматривают план города. По синим стрелам и цифрам, а также по красным изогнутым линиям оцениваю положение на направлении главного удара противника. Вопросов не задаю, знаю, что полученные 5—10 минут тому назад данные об обстановке уже устарели. Вызываю к телефону командующего артиллерией армии Пожарского. Приказываю дать два дивизионных залпа «катюш». Один по силикатному заводу, другой — перед стадионом. Там, по-моему, должно быть скопление цоиск Противника. Прошу хоть н§щогд
18
угомонить фашистских стервятников. Генерал Хрюкни сказал откровенно, что сейчас помочь нечем. Противник плотно блокировал аэродромы армии. Пробиться нашей авиации к Сталинграду пока невозможно.
После короткого обмена мнениями между членами Военного совета стало ясно... Противник бросил свои главные силы против 62-й армии. Имея явное превосходство в живой силе, технике и огне, он будет стараться разрезать армию и уничтожить ее по частям. Сейчас главный удар он наносит между заводами Тракторным и «Баррикады». Ближайшая его цель — пробиться к Волге. По силам и средствам, введенным в бой, было видно, что он приложит все силы, чтобы не допустить переправы из-за Волги к нам сильных подкреплений, и будет стараться сорвать подвоз боеприпасов в Сталинград. В ближайшие несколько дней нам предстояла небывало жесточайшая борьба только имеющимися в распоряжении 62-й армии силами, но, независимо ни от каких причин, мы не могли отойти за Волгу, так как поклялись перед партиен и народом удержать Сталинград. Наш блиндаж трясло как в лихорадке, кругом гудело, ухало, и в уши иголками впивались эти звуки, с потолка сыпался песок, в углах и на потолке под балками что-то потрескивало, толчки от разорвавшихся вблизи крупных бомб грозили развалить наш блиндаж. Уходить нам было некуда. Лишь изредка, когда совершенно нечем было дышать, несмотря на близкие разрывы бомб и снарядов, мы по очереди выходили из блиндажа.
В тот день мы не видели солнца. Оно поднималось в зенит бурым пятном и изредка выглядывало в просветы дымовых туч.
Под прикрытием ураганного огня три пехотные и две танковые дивизии на фронте около шести километров бросил Паулюс в наступление. Главный удар наносился по 112-й, 95-й, 308-й стрелковым и 37-й гвардейской дивизиям. Все наши дивизии были сильно ослаблены от понесенных потерь в предыдущих боях, особенно 112-я и 95-я. Превосходство противника в людях было пятикратным, в танках — двенадцатикратным, его авиация безраздельно господствовала на этом участке. Около трех тысяч самолето-вылетов насчитали мы в тот день.
Пехота и танки противника в 8 часов утра атаковали наши позиции. Первая атака противника была отбита,
19
на переднем крае горели десять танков. Подсчитать убитых и раненых было невозможно. Через полтора часа противник повторил атаку еще большими силами. Его огонь по нашим огневым точкам был более прицельным. Он буквально душил нас массой огня, не давая никому на наших позициях поднять голову.
В 10 часов 109-й полк 37-й гвардейской дивизии был смят танками и пехотой противника. Бойцы этого полка, засевшие в подвалах и в комнатах зданий, дерутся в окружении. Против них противник применяет огнеметы. Нашим бойцам приходится отстреливаться, переходить в рукопашную схватку и одновременно тушить пожары.
На командном пункте армии от близкого взрыва авиабомбы завалило два блиндажа. Бойцы роты охраны и несколько офицеров штаба откапывают своих товарищей. Одному офицеру придавило ногу бревном. При попытке откопать и поднять бревно верхний грунт осаживается и еще больше давит на ногу. Несчастный офицер умоляет товарищей отрубить или отпилить ногу. Но у кого поднимется рука? И все это происходит под непрерывным обстрелом артиллерии и бомбежкой авиации.
В 11 часов наблюдатели доносят: левый фланг 112-й стрелковой дивизии также смят. Около 50 танков утюжат ее боевые порядки. Эта многострадальная дивизия, принимавшая участие во многих боях западнее реки Дон, на Дону, между Доном и Волгой, к 13 октября, имея в своем составе не более тысячи активных бойцов во главе со своим командиром полковником Ермолкиным, не отступила. Она сражалась геройски разрозненными подразделениями, гарнизонами в отдельных зданиях, в цехах Тракторного завода, в Нижнем поселке и на волжской круче. Ее сопротивление долгое время не было сломлено, но она буквально истреблялась превосходящими силами противника. Не случайно немецкий генерал Дёрр в своей книге «Поход на Сталинград» вспоминал: «Если нашим войскам удавалось днем на некоторых участках фронта выйти к берегу, ночью они вынуждены были снова отходить, так как засевшие в оврагах русские отрезали их от тыла». Признание врага—лучший свидетель тех событий.
В 11 часов 50 минут противник захватил стадион Сталинградского тракторного завода и глубоко вклинился в нашу оборону. До Тракторного завода осталось ме-
20
нее километра. Южнее стадиона находился так называемый шестигранный квартал с каменными постройками. Он был превращен нашими войсками в опорный пункт. Гарнизон его— батальон с артиллерией 109-го гвардейского стрелкового полка. Этот квартал несколько раз переходил из рук в руки. Командир полка товарищ Омельченко лично сам возглавил контратакующие подразделения.
По радио открытым текстом неслись донесения, которые перехватывались узлом связи штаба армии. Привожу их дословно:
«Фрицы везде наступают с танками...Наши дерутся на участке Ананьева. Подбито четыре танка, а у Ткаченко — два, гвардейцами 2-го батальона 118-го полка уничтожено два танка. Третий батальон удерживает позиции по оврагу, но колонна танков прорвалась на Янтарную». Артиллеристы 37-й гвардейской дивизии доносили: «Танки расстреливаем в упор, уничтожено пять».
Начальник штаба 37-й гвардейской дивизии товарищ Брушко докладывал в штаб армии: «Гвардейцы Пуставгарова (114-й гвардейский полк), рассеченные танковыми клиньями противника, закрепившись группами в домах и развалинах, сражаются в. окружении. Лавина танков атакует батальон Ананьева. Шестая рота этого батальона под командованием гвардии лейтенанта Иванова и политрука Ерухимовича полегла полностью. Остались в живых только посыльные».
В 12 часов передают по радио из 117-го гвардейского полка 39-й гвардейской стрелковой дивизии: «Командир полка Андреев убит, нас окружают, умрем, но не сдадимся». Полк не умер, около командного пункта полка валялось больше сотни гитлеровских трупов, а гвардейцы продолжали жить и крошить врага.
Из полков 308-й стрелковой дивизии Гуртьева доносят: «Позиции атакуют танки с севера, идет жестокий бой. Артиллеристы бьют прямой наводкой по танкам, несем потери, особенно от авиации, просим отогнать стервятников». Но отогнать их было нечем.
В 12 часов 30 минут командный пункт 31-й гвардейской дивизии бомбят пикирующие бомбардировщики. Командир дивизии генерал Жолудев завален в блиндаже. Связи с ним нет. Управление частями 37-й гвардейской дивизии штаб армии берет на себя. Линии связи и радио-
21
Станции перегружены. В 13 часов 10 минут в блиндаж Жолудева «дали воздух» (просунули металлическую трубку), продолжая откапывать генерала и его штаб. В 15 часов на командный пункт армии пришел сам Жолудев. Он был мокрый и в пыли, и доложил: «Товарищи Военный совет! 37-я гвардейская дивизия сражается и не отступит!». Доложил и тут же присел на земляную ступеньку и закрыл лицо руками.
На участке 95-й стрелковой дивизии В. А. Горишного с 8 часов утра также шел жесточайший бой. Командир взвода третьей батареи лейтенант Владимиров Василий Владимирович вспоминает: «14 октября ясное утро началось с такого землетрясения, которого мы никогда не ощущали за все бои до этого. Сотни самолетов выли в воздухе, всюду рвались бомбы и снаряды. Клубы дыма и пыли окутали небо. Дышать было нечем. Все поняли, что немцы перешли в новое мощное наступление. Телефонная связь сразу порвалась. По радио от командира батареи услышали команду: «НЗО-б», «ПЗО-1» и т. д. Эти команды менялись одна за другой. Рискуя каждую минуту жизнью, люди выходили к орудиям и выпускали серию снарядов. Наш наблюдательный пункт батареи оказался в окружении, но командир батареи товарищ Ясько не растерялся. Он всю ночь бил фашистов огнем своей батареи, вызывая огонь на себя, когда фашисты очень близко подходили к наблюдательному пункту. От бомбежки и от обстрела у наших орудий осталось по 2—3 человека, но мы не дрогнули. Командир батареи Ясько был засыпан, многие оглохли, бомбежка, обстрел не прекращались. Все горело, все перемешивалось с землей, гибли люди и гибла техника, но мы стреляли и стреляли».
Так вели себя в бою артиллеристы, стоя плечом к плечу с другими родами войск.
В 13 часов 10 минут докладывают, что на командном пункте армии завалило два блиндажа, есть убитые и раненые.
Около 14 часов телефонная связь порвана со всеми войсками, работают только радиостанции, но и те с перебоями. Дублируем связь, посылая офицеров, но эта связь медленная, их данные весьма запаздывают.
К 15 часам танки противника глубоко вклинились в наши боевые порядки. Они вышли на рубеж заводов Тракторного и «Баррикады». Пехоту противника отсека-
22
ют от танков огнем наши гарнизоны. Они хотя и разрозненные, но сражаются в окружении и сковывают действия врага. Танки противника без пехоты вперед не идут. Они останавливаются и становятся прекрасными целями для наших артиллеристов и бронебойщиков. Все же к 15 часам дня танкам противника удается пробиться к командному пункту армии. Они оказались от нас в 300 метрах. Рота охраны штаба армии вступила с ними в бой. Сумей противник подойти еще ближе, нам бы пришлось драться с немецкими танками самим. Иного выхода не было. Мы не могли куда-либо отойти, ибо лишились бы последних средств связи и управления.
В парке Скульптурный было зарыто в землю до десятка танков 84-й танковой бригады. Им было приказано не переходить в контратаки, а быть в засаде на случай прорыва немцев. В 15 часов волна немецких танков прорвалась к парку Скульптурный и напоролась на танковую засаду. Наши танкисты били немецкие танки без промаха. Этот опорный пункт немцы пытались атаковать, но не взяли ни 14, ни 15 и ни 16 октября. И только 17-го он был разбит авиацией противника. Несколько сот самолето-вылетов «юнкерсов» и «хейнкелей» пришлось предпринять авиации Паулюса против танкового опорного пункта. •
Несмотря на колоссальные потери, враг рвался вперед. Его автоматчики просачивались в образовавшиеся разрывы между боевыми порядками наших частей. За эти дни немцы неоднократно вели бои с охраной штаба армии. В эти часы, на наше счастье, у Паулюса не нашлось ни одного свежего батальона, чтобы захватить командный пункт армии. Скорее всего Паулюс не знал, где он расположен. Думаю, знай он точно, где мы находились, он не пожалел бы для этого целой дивизии.
В 16 часов 35 минут командир полка подполковник Устинов просит открыть огонь по его командному пункту, к которому вплотную подошли фашисты и забрасывают его ручными гранатами. Открыть огонь по своему командиру было не так-то просто решиться. И все-таки пришлось генералу Пожарскому дать залп дивизиона «катюш». Накрыли огнем фашистов удачно. Их полегло немало.
Для обороны заводов Тракторного и «Баррикады» бы-
23
ли созданы отряды из рабочих и охранников. Они с подразделениями войск армии должны были оборонять заводы до последнего патрона. В этих отрядах сталинградских рабочих находились и защитники Царицына в годы гражданской войны, в большинстве коммунисты. Они были вожаками и проводниками по Сталинграду и по цехам заводов. Их присутствие крепило боевую дружбу бойцов и рабочих. Во второй половине 14 октября отряды, оборонявшие заводы Тракторный и «Баррикады», вступили в бой с подошедшими передовыми подразделениями врага. Части и подразделения 112-й и 37-й дивизий Ермолкина и Жолудева надежно опирались в боях на рабочие отряды Тракторного завода, уничтожали противника на площади перед заводом и улицах, ведущих к нему. Части 95-й и 308-й дивизий Горишного и Гуртьева, опираясь на цехи завода «Баррикады», совместно с вооруженными заводскими рабочими уничтожали противника на улицах, ведущих к заводу. Им помогали танкисты 84-й танковой бригады Белова. Тысячами трупов фашистов были покрыты площади и улицы, несколько десятков танков, горящих и разбитых, перегораживали проезды. Но все же отдельным подразделениям противника удавалось пробиваться к берегу Волги, но закрепиться им там не удавалось. Артиллерийский огонь с левого берега и дружные атаки наших войск с флангов отбрасывали фашистов назад с большими потерями.
Танки и пехота противника иногда рассекали нашу оборону на отдельные очаги, да и 62-я армия была также рассечена пополам. Пространство между заводами Тракторным и «Баррикады» шириной около полутора километров прочно контролировалось противником. Его огнем простреливались все овраги и Денежная воложка. Наши офицеры связи не могли проникнуть к Тракторному заводу. Со своего командного пункта мы хорошо просматривали Тракторный завод, но не могли видеть бой, который происходил в заводских цехах. У нас не было с ними связи, и мы не всегда могли им помочь в том, в чем они так нуждались. Мы могли их поддержать лишь огнем артиллерии. Управление ею находилось непрерывно в наших руках. Судьба подразделений и людей, находящихся в окружении, в цехах заводов, была для нас долгое время неизвестной. Это тяжелым камнем лежало на моей совести.


--->>>

 


 

Если интересуемая информация не найдена, её можно Заказать


Категория: 7.Военная литература | Добавил: foma (06.10.2014)
Просмотров: 362 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Категории
1.Древнерусская литература [21]
2.Художественная русская классическая и литература о ней [258]
3.Художественная русская советская литература [64]
4.Художественная народов СССР литература [34]
5.Художественная иностранная литература [73]
6.Антологии, альманахи и т.п. сборники [6]
7.Военная литература [54]
8.Географическая литература [32]
9.Журналистская литература [14]
10.Краеведческая литература [36]
11.МВГ [3]
12.Книги о морали и этике [15]
13.Книги на немецком языке [0]
14.Политическая и партийная литература [44]
15.Научно-популярная литература [47]
16.Книги по ораторскому искусству, риторике [7]
17.Журналы "Роман-газета" [0]
18.Справочная литература [21]
19.Учебная литература по различным предметам [2]
20.Книги по религии и атеизму [2]
21.Книги на английском языке и учебники [0]
22.Книги по медицине [15]
23.Книги по домашнему хозяйству и т.п. [31]
25.Детская литература [6]
Системный каталог библиотеки-C4 [1]
Проба пера [1]
Книги б№ [23]
из Записной книжки [3]
Журналы- [54]
Газеты [5]
от Знатоков [9]
Электроника
Невский Ювелирный Дом
Развлекательный
LiveInternet
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0