RSS Выход Мой профиль
 
Самые трудные дни. Сборник |B.И. Чуйков. Самые трудные дни.(продолжение)

(продолжение)
24

4
Прошло 30 лет со дня разгрома отборных гитлеровских войск на Волге. За это время вышел в свет целый ряд документов, исторических описаний и воспоминаний об этой грандиозной битве, которые вскрыли и внесли ясность во многие вопросы.
Ведя непрерывные бои, отражая бесконечные атаки гитлеровцев, стремившихся сбросить нас в Волгу, Военный совет армии не мог знать, какие меры помощи оказывались нам соседями с севера и с юга. Мы были отрезаны от них и связи с ними не имели.
Отражая главный удар немецко-фашистских войск на Сталинград, внимание Военного совета и штаба 62-й армии было всецело поглощено боями, которые в октябре переместились из центра города на север, в заводской район. Гитлеровцы, по-видимому, узнали, что, несмотря на бомбежку и артиллерийские обстрелы, рабочие заводов продолжали ремонтировать танки, пушки и другое оружие. Поняв это, Паулюс и его штаб начали готовить удар всеми силами армии и большими средствами усиления всей группы армий «Б».
Да так оно и было. Рабочие сталинградских заводов Тракторного, «Баррикады», «Красного Октября», не жалея сил и жизни, не отходили от станков, ремонтировали боевую технику, с оружием в руках входили в боевые отряды и совместно с бойцами 62-й армии отбивали атаки озверевших фашистов. Я не могу забыть заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров тов. Малышева, а также заместителя министра вооружения тов. Агеева, которые вместе с рабочими СТЗ и «Баррикады» под огнем противника давали армии все то, что могли сделать на этих заводах. Некоторые подбитые противником танки и пушки по нескольку раз возвращались на ремонт на эти заводы и снова оттуда уходили, как вылечившиеся бойцы, в бой.
Нанося главный удар по заводам СТЗ и «Баррикады», враг понимал, что эти заводы дают сталинградцам немалую помощь в обороне города. Но он, по-видимому, не знал, что цехи этих заводов, стены и ограждения лревращены нами в опорные пункты, которые будут обороняться войсками и самими рабочими до последнего патрона. В результате такого еще небывалого до этого уда-.
25
pa по заводам и их поселкам авиацией, артиллерией й танками 14 октября он не мог захватить с ходу ни СТЗ, ни «Баррикады». Противник подошел вплотную к этим заводам, на СТЗ кое-где просочился в цехи, а между СТЗ и «Баррикадами» кое-где проник до Волги. Авиацией, артиллерией и танками он разрубил боевые порядки 112-й, 37-й гвардейской, 95-й и 308-й стрелковых дивизий. Поселки СТЗ и «Баррикады» были сожжены и разрушены. Некоторые районы были превращены в пустыри, но противник не ожидал, что бойцы этих дивизий, засевшие в подвалах и кучах щебня, не сдадутся и будут наносить наступающим тяжелые потери. Их лозунг был «Умрем, но не сдадимся!»
Прорвавшись отдельными группами танков и пехоты к заводам, противник тут встретил упорное сопротивление вторых эшелонов и резервов полков и дивизий, а также вооруженных отрядов рабочих. На СТЗ противник был встречен группами бойцов 112-й и 37-й гвардейской дивизий и рабочим отрядом завода, а у «Баррикад» и стадиона Стахановцев он был встречен подразделениями 95-й, 308-й стрелковых дивизий, танкистами полковников Белого, Удовиченко (84-я и 137-я танковые бригады), а также рабочим отрядом завода. Севернее речки Мокрая Мечетка стрелковые бригады Андрюсенко, Болвинова и Горохова с отошедшими остатками частей 112-й стрелковой дивизии успешно отражали атаки наступающих танков и пехоты противника. От балки Вишневая и реки Мокрая Мечетка до Волги — 3—4 километра; несмотря на колоссальное превосходство в силах, за целые сутки противник не мог преодолеть оборону бойцов и рабочих отрядов, решивших умереть, но не отдавать этот клочок земли.
Несколько лет спустя мне стало известно от работника политотдела 112-й стрелковой дивизии подполковника в отставке В. В. Гусева, что 13 октября между фланговыми полками 112-й стрелковой и 37-й гвардейской дивизий было заключено письменное соревнование. Инициатива исходила от офицеров 37-й гвардейской, которые прибыли на КП 385-го стрелкового полка с запиской примерно такого содержания: Мы решили умереть, но ни на шаг не отступить. Призываем вас, боевые друзья, последовать нашему примеру. Затем следовали подписи гвардейцев. Эту клятву подписали офицеры 385-го полка
26

С картины худ. Ю. Галькова «Бой на площади Павших борцов».
112-й стрелковой дивизии, в том числе заместитель командира дивизии, Герой Советского Союза Михайлицын.
Героизм и упорство наших бойцов, несмотря на тяжелые потери, выдержали удар противника такой силы, какой он не наносил до этого и после 14 октября.
На следующий день, 15 октября, противник вынужден был вводить в бой свежие силы. Появились на фронте подразделения, а затем части 305-й пехотной дивизии со многими средствами усиления. Не овладев полностью Тракторным заводом, противник не мог развивать удара на юг и на север, чтобы свернуть нашу оборону по берегу Волги. На Тракторном заводе, в его цехах сражались бойцы 112-й стрелковой, 37-й гвардейской дивизий и рабочие завода, сформированные в отряд.
Трудно сказать, какие подразделения и каких частей сражались в том или другом цехе. Так же трудно определить, какие части и каких дивизий наступали в том или другом цехе. Там бой длился несколько суток. Противником были пущены все виды оружия, включая огнеметы. Во.многих помещениях и цехах завода образовались груды металла, арматуры и цемента. Оступись или поскользнись, и ты повиснешь на арматуре, как рыба на крючке.
Мы знали так же, как и противник, что на самом заво-
27
де идет ближний бой, но мы не знали, как и чем можно помочь сражающимся. Мы, как и противник, не могли ударить по цехам артиллерией или авиацией, потому что не видели, какой цех кем был занят. Мы не имели свободного батальона или хотя бы роты, чтобы перебросить ее на завод для поддержки своих бойцов и подразделений. Противник мог бросить подмогу на усиление своих сил в цехи завода, но это шло за счет тех сил, которые должны были развивать наступление на флангах, на завод «Баррикады» и на Спартановку.
Все же гитлеровцы, ведя бой в цехах СТЗ, сумели повернуть крупные силы пехоты и танков на юг, на завод «Баррикады». Наши танкисты, подпустив противника на прямой выстрел, открыли огонь и били вражеские танки без промаха. Пехоту противника, следовавшую за танками, отсекли огнем наши автоматчики. Такие огневые удары из засады, как правило, бывают для противника внезапными. В разгаре боя эти удары не скоро доходят до наступающих войск, и особенно до старших командиров. Обычно получается так: передних бьют, а идущие позади напирают с тыла, а старшие командиры, не видя, что творится впереди, подхлестывают позади идущих. И вот тогда и получается мясорубка, колоссальные потери, пока не разберутся, в чем дело, но понесенные потери не восстановишь.
14 октября гарнизон завода «Баррикады», бойцы армии и рабочего отряда своим огнем отсекали противника, рвущегося между заводами к Волге, во фланг и тыл били по наступающему противнику и готовились к отражению ударов на «Баррикады». Восстановить плечевую связь с СТЗ было невозможно. Более недели шли бои день и ночь на территории этих двух заводов и в поселках того же названия. Дымились цехи заводов и жилые постройки. Дым и гарь черной тучей висели над этим районом боя. Казалось, там не осталось ничего живого и целого. Но на самом деле там сражались десятки тысяч людей, сотни и тысячи боевых машин и орудий.
Когда во много раз превосходящие силы фашистов выбили наших защитников с Тракторного завода, они не ушли от него далеко. Они отошли к самому берегу Волги и продолжали сражаться. Их девиз был: «За Волгой для нас земли нет!». Это была их последняя боевая позиция.
28
Мы, ветераны 62-й армии, в 1963 году по приглашению партийной организации области прибыли в Сталинград. Прошло 20 лет со дня разгрома гитлеровцев на Волге. Мы встретились с теми, кто остался жив: кто был юношей — возмужал, кто был молод — постарел, а некоторые поседели.
Только сам город помолодел, расцвел и продолжает процветать. Мы пошли, вернее, нас потянуло к местам жестоких и кровопролитных боев, на те места, где люди отдали самое ценное — свои жизни, чтобы дать жизнь другим.
Вот мы подходим к площади завода СТЗ, где юный Ваня Федоров бросился под фашистский танк с гранатой и подорвал его. Вот цехи завода, которые были превращены бомбами и снарядами в груды металла и бетона, но они продолжали работать, выпуская через свои ворота сотни и тысячи тракторов.
Мы идем через территорию завода к берегу Волги, к круче. На этой круче даже двадцать прошедших лет не размыло и не стерло окопы, врезанные в берег. Эти одиночные окопы имели землю как защиту от пуль и снарядов спереди, справа и слева. С тыла земли не было. С тыла был обрыв и Волга — широкая и глубокая, родная и прекрасная.

5
Мне представляется целесообразным посмотреть, как оценивали боевые действия в Сталинграде наши противники, и прокомментировать то, что они об этом писали.
Немецкий генерал Дёрр в своей книге описывает наступление на Сталинградский тракторный завод так:
«14 октября началась самая большая в то время операция: наступление нескольких дивизий (в том числе 14-й танковой, 305-й и 389-й пехотных) на Тракторный завод имени Дзержинского, на восточной окраине которого находился штаб 62-й армии русских. Со всех концов фронта, даже с флангов войск, расположенных на Дону и в калмыцких степях, стягивались подкрепления инженерных и противотанковых частей и подразделении, которые были необходимы там, где их брали. Пять са-
29
перных батальонов по воздуху были переброшены в район боев из Германии. Наступление поддерживал в полном составе 8-й авиакорпус.
Наступавшие войска продвинулись на два километра, однако не смогли преодолеть сопротивления трех дивизий русских, оборонявших завод, и овладеть отвесным берегом Волги. Если нашим войскам удавалось днем на некоторых участках фронта выйти к берегу Волги, ночью они были вынуждены снова отходить, так как засевшие в оврагах русские отрезали их от тыла».
Надо полагать, не очень приятно было признаваться бывшему гитлеровскому генералу в беспомощности своих войск, но факты остаются фактами. Однако, истины ради, следует сказать читателям, что Тракторный завод обороняли не три дивизии, как считает генерал Дёрр, а в основном одна— 37-я гвардейская Жолудева и человек 600 из 112-й стрелковой дивизии.
А вот как оценивает ход боев Гельмут Вельц в книге «Солдаты, которых предали» (Издательство «Мысль», 1965).
«Сегодня, 8 ноября, — пишет Вельц, — Гитлер должен обратиться с речью к своей «старой гвардии». До сих пор Гитлер имел обыкновение выступать перед каждым крупным событием. Правда, его прошлогодние пророчества не сбылись. Диктор объявляет выступление фюрера. И вот мы слышим голос, которого так ждали...
«Я хотел достичь Волги у одного определенного пункта, у одного определенного города. Случайно этот город носит имя самого Сталина. Но я стремился туда не по этой причине. Город мог называться совсем иначе. Я шел туда потому, что это весьма важный пункт. Через него осуществлялись перевозки тридцати миллионов тонн грузов, из которых почти девять миллионов тонн нефти. Туда стекалась с Украины и Кубани пшеница для отправки на север. Туда доставлялась марганцевая руда. Там был гигантский перевалочный центр. Именно его я хотел взять, вы знаете, нам много не надо — мы его взяли! Остались незанятыми только несколько совсем незначительных точек. Некоторые спрашивают: а почему же вы не берете их побыстрее? Потому, что я не хочу там второго Вердена. Я добьюсь этого с помощью небольших ударных групп!»
Военный совет 62-й армии знал об ЭТОМ выступлении
30
Гитлера и знал, что и до этого обращения фюрера его приказы о взятии Сталинграда разбивались о стойкость наших бойцов. Ведя непрерывные оборонительные бои, мы вели ответные контратаки, наносили контрудары.
12 ноября мною был подписан боевой приказ: «Противник пытается прорвать фронт в юго-восточной части завода «Красный Октябрь» и выйти к реке Волге. Для усиления левого фланга 39-й гвардейской стрелковой дивизии и очищения всей территории завода от противника приказываю ее командиру за счет сменяемого левофлангового батальона 112-го гвардейского стрелкового полка уплотнить боевые порядки в центре и на левом фланге дивизии, имея задачей полностью восстановить положение и очистить территорию завода от противника».
В это же время по приказу Гитлера командир 79-й пехотной дивизии генерал фон Шверин ставил своему командиру саперного батальона капитану Вельцу задачу:
«Приказ на наступление 11 ноября 1942 года.
1. Противник значительными силами удерживает отдельные части территории завода «Красный Октябрь». Основной очаг сопротивления — мартеновский цех (цех № 4). Захват цеха означает падение Сталинграда.
2. 179-й усиленный саперный батальон овладевает цехом № 4 и пробивается к Волге...»*
Эти два приказа, отданные почти одновременно, наиболее точно отражают главные усилия воюющих сторон в то время. Из них становится совершенно ясно, с чем связана напряженность боев того периода в Сталинграде.
Борьба за мартеновский цех длилась несколько недель, а за завод и внутри его — больше двух месяцев. Было бы неправильно говорить, что противник не знал, что такое штурмовые группы и отряды. Капитан Вельц утверждает, что в боях за завод «Красный Октябрь» его батальон действовал штурмовыми группами, но неудачно.
Вельц пишет:
«Собрал своих командиров и объясняю им свой план. Брошу четыре сильные ударные группы по 30—40 человек в каждой... Врываться в цех не через ворота или окна. Нужно подорвать целый угол цеха. Через образовав-

* Гельмут Вельц. Солдаты, которых предали. М., изд-во «Мысль», 1965, стр. 70.
31
шуюся брешь ворвутся первые штурмовые группы. Рядом с командирами штурмовых групп передовые артнаблюдатели. Вооружение штурмовых групп: автоматы, огнеметы, ручные гранаты, сосредоточенные заряды и подрывные шашки, дымовые свечи... Отбитая территория немедленно занимается и обеспечивается идущими во втором эшелоне подразделениями...*
Когда я читал эти строки в книге Вельца, невольно подумал, не взял ли он это из описаний о действиях и вооружении наших штурмовых групп. Но потом, внимательно разобравшись, нашел не только общее, но и существенную разницу. У немцев при действиях штурмовых групп не упоминается о строительстве подземных и траншейных ходов к объектам штурма. Согласно их тактике действий за штурмовыми группами идут вторые эшелоны, как в полевом бою, а не группы закрепления, как у нас. Есть и другие различия в использовании оружия и методов ближнего боя. И все же следует признать, что в действиях наших и их штурмовых групп есть сходство. Оно и не может не быть, так как бои протекали в одних условиях, на той же местности, при одном и том же климате.
Итак, гитлеровцы бросают свои последние силы, чтобы захватить завод «Красный Октябрь». В их понятии он означает последний опорный пункт Сталинграда. Мы же стремились в это же самое время очистить всю территорию завода «Красный Октябрь».
Когда противники наступают одновременно друг против друга, то по теории военного искусства это называется встречным боем. Обычно он происходит на большом пространстве, с широким использованием таких видов маневра, как обход и охват флангов и выход в тыл. В данном случае встречный бой городского типа ограничился частью территории одного завода. Как он происходил? Об этом капитан Вельц пишет следующее:
«Уже стало светло, неуютно. Кажется, орудийные расчеты русских уже позавтракали: нам то и дело приходится бросаться на землю, воздух полон пепла... Бросок — и насыпь уже позади. Через перекопанные дороги и куски железной кровли, через облака огня и пыли бе-

* Гельмут Вельц. Солдаты, которых предали. М., изд-во «Мысль», 1965, стр. 69.
32
гу дальше,.. Добежал! Стена, под которой я залег, довольно толстая... От лестничной клетки остался только железный каркас... Рассредоточиваемся и осматриваем местность... Всего метрах в пятидесяти от нас цех № 4. Огромное мрачное здание... длиной свыше ста метров... Это сердцевина всего завода, над которым возвышаются высокие трубы... Обращаюсь к фельдфебелю Фетцеру, прижавшемуся рядом со мной к стене:
— Взорвите вон тот угол цеха, справа! Возьмите 150 килограммов взрывчатки. Взвод должен подойти сегодня ночью, а утром взрыв послужит сигналом для начала атаки.
Даю указания остальным, показываю исходные рубежи атаки»*.
Это был план наступления гитлеровцев. Конечно, они могли бы наделать нам очень много хлопот. Захватив основные цехи завода «Красный Октябрь», они стали бы обстреливать все наши переправы через Волгу и даже пристани на правом берегу, которые играли у нас роль временных складов. Этому замыслу противника помешала наша разведка, которая бдительно следила за всеми участками как вблизи,так и в глубине боевых порядков противника. За несколько дней до наступления гитлеровцев мы имели пленных, захваченных на этом участке, а их данные о готовившемся наступлении были подтверждены наблюдением. Поэтому приказ об уплотнении боевых порядков на заводе и в его цехах не был случайным, а преднамеренным и целеустремленным.
Далее Вельц сообщает:
«Поступает последний «Мартин» —донесение о занятии исходных позиций. Смотрю на часы: 02.55. Все готово. Ударные группы уже заняли исходные рубежи для атаки. В минных заграждениях перед цехом № 4 проделаны проходы... батальон хорватов готов немедленно выступить во втором эшелоне... Пора выходить... Еще совсем темно... Я пришел как раз вовремя. Сзади раздаются залпы наших орудий... Попадания видны хорошо, так как уже занялся рассвет... И вдруг разрыв прямо перед нами. Слева еще один, за ним другой. Цех, заводской двор и дымовые трубы — все исчезает в черном тумане.

* Гельмут Вельц. Солдаты, которых предали. М., изд-во «Мысль», 1965, стр. 74—75.
33
— Артнаблюдателя ко мне! Черт побери, с ума они спятили? Недолеты!..
Но что это? Там, на востоке, за Волгой вспыхивают молнии орудийных залпов... Но это же бьет чужая артиллерия! Разве это возможно? Так быстро не в состоянии ответить ни один артиллерист в мире... Значит, потери еще до начала атаки»*.
Вот тут произошло то, чего немцы не ожидали. Зная о наступлении противника, командир дивизии Степан Савельевич Гурьев, находясь на правом берегу Волги в 300 метрах от мартеновского цеха, не только уплотнил боевые порядки на заводе, но и подготовил артиллерию дать в любую минуту и даже секунду огонь по заранее пристрелянному месту, перед цехом № 4.
«Но наша артиллерия, — продолжает Вельц, — уже переносит огневой вал дальше. Вперед! Фельдфебель Фетцер легко, словно тело его стало невесомым, выпрыгивает из лощины и крадется к силуэту здания, вырисовывающегося перед ним в полутьме. Теперь дело за ним...**
Фетцер возвращается...
— Горит, — восклицает он и валится на землю. Ослепительная яркая вспышка! Стена цеха медленно валится... Нас окутывает густой туман, серый и черный... В этом дыму, преодолевая заграждения, устремляются штурмовые группы. Когда стена дыма рассеивается, я вижу, что весь правый угол цеха обрушился. Через десятиметровую брешь карабкаюсь по только что образовавшимся кучам камня, в цех врываются саперы... Мне видно, что левее в цех уже пробивается и вторая штурмовая группа, что наступление на открытой местности развивается успешно...Теперь вперед выдвигаются группы боевого охранения. И все-таки меня вдруг охватывает какой-то отчаянный страх..., вскакиваю в зияющую перед собой дыру и карабкаюсь по груде щебня... Осматриваюсь из большой воронки... У обороняющегося здесь против того, кто врывается, заведомое преимущество-Солдат, которому приказываю продвигаться здесь, должен все время смотреть себе под ноги, иначе он, запутавшись в этом хаосе металла, повиснет между небом и зем-

* Гельмут Вельц. Солдаты, которых предали. М., изд-во «Мысль», 1965, стр. 75—77.
* Ему было приказано заложить большой заряд под стену цеха № 2 (Прим. ред.).
34
лей, как рыба на крючке. Глубокие воронки и преграды заставляют солдат двигаться гуськом, по очереди-балансировать на одной и той же балке. А русские пулеметчики уже пристреляли эти точки. Здесь концентрируется огонь их автоматчиков с чердака и из подвалов. За каждым выступом стены вторгшихся солдат поджидает красноармеец и точно бросает гранаты/Оборона хорошо подготовлена...
Выскакиваю из своей воронки... Пять шагов — и огонь снова заставляет меня залечь. Рядом со мной ефрейтор. Толкаю его, окликаю. Ответа нет. Стучу по каске. Голова свешивается набок. На меня смотрит искаженное лицо мертвеца. Бросаюсь вперед, спотыкаюсь о другой труп и лечу в воронку... Наискосок от меня конические трубы, через которые открывают огонь снайперы. Против них пускаем в ход огнеметы... Оглушительный грохот: нас забрасывают ручными гранатами. Обороняющиеся сопротивляются всеми средствами. Да, это стойкие парни!
Ползу вперед, наподобие ящерицы...
Через несколько секунд кто-то сваливается мне на спину и сразу откатывается в сторону... Дело не двигается. Цеха нам не взять! Половина людей уже выбита... Я побыстрее отскакиваю назад. Обороняющиеся бьют со всех сторон. Смерть завывает на все лады. Из последних сил добираюсь до воронки в углу цеха... Три часа боя, а продвинулись всего на 70 метров. Посылаю Эмига:
— Первой роте выступить немедленно-
Рассредоточенным строем следуют человек сто солдат. С ожесточенными лицами они устремляются к цеху № 4. В этот самый момент над цехом как раз взвивается красная, за ней зеленая ракеты. Это значит: русские начинают контратаку...
Донесение от фельдфебеля Шварца. Обер-фельдфебель Лимбах тяжело ранен в голову... Половина штурмовой группы перебита. Оставшиеся залегли, не могут сделать ни шагу ни вперед, ни назад. Сопротивление слишком сильное. Фельдфебель Шварц просит подкрепления.
Даю... приказ: лежать до наступления темноты, потом отойти назад на оборонительную позицию!.. Итак, конец. Все оказалось бесполезным. Не понимаю, отку-
35
да у русских еще берутся силы. Просто непостижимо... Мы прорывали стабильные фронты, укрепленные линии обороны, преодолевали оборудованные в инженерном отношении водные преграды — реки и каналы, брали хорошо оснащенные доты и очаги сопротивления, захватывали города и деревни. А тут, перед самой Волгой, какой-то завод, который мы не в силах взять!.. Я увидел, насколько мы слабы»*.
Я привел эти выдержки из книги капитана Вельца не случайно, хотя лучше для полноты впечатления прочесть всю книгу. В бою мы видим только низовое звено фашистского воинства: солдата, фельдфебеля и офицеров в младших чинах— лейтенанта, капитана: Где же находятся гитлеровские генералы? Как я уже говорил, командир 39-й гвардейской дивизии генерал С. С. Гурьев, его комиссар Чернышев и начальник штаба подполковник Зализюк находились в трехстах метрах от цехов завода. А генерал фон Шверин — командир дивизии, которая наступала на завод «Красный Октябрь», отсиживался в поселке Разгуляевка — в десяти километрах от завода и от поля боя.
Вот тогда-то Гитлер стал заявлять, что он не хочет превращать Сталинград в верденскую мясорубку, а сейчас буржуазные историки также сравнивают Сталинградскую битву со сражением, развернувшимся под Верденом во время первой мировой войны.
Как сталинградец я горжусь этим сравнением, но в то же время не могу согласиться с ним по двум причинам. Во-первых, Верден был крепостью с долговременными фортификационными сооружениями, подготовленными для длительной войны. Сталинград был мирным промышленным городом. В нем не было никаких укреплений, кроме полевого типа, построенных во время боев окопов, траншей, огневых позиций. Во-вторых, Верден выстоял против наступления кайзеровской армии, за что честь ему и слава его защитникам. Сталинград не только выстоял, но и перемолол самую сильную группировку гитлеровской армии и вместе с войсками других фронтов участвовал в окружении и уничтожении более чем 330-тысячной немецко-фашистской группировки.

* Гельмут Вельц. Солдаты, которых предали. М-, изд-во «Мысль», 1965, стр. 77—82.
36
* * *
«Гитлер сказал:
— Я не уйду с Волги!
Я громко ответил:
— Мой фюрер, оставить б-ю армию в Сталинграде — преступление. Это значит гибель или пленение четверти миллиона человек. Вызволить их из этого котла будет уже невозможно, а потерять такую огромную армию — значит, сломать хребет всему Восточному фронту.
Гитлер побледнел, но, ничего не сказав и бросив на меня ледяной взгляд, нажал кнопку на своем столе. Когда в дверях появился адъютант — офицер СС, — он сказал:
— Позовите фельдмаршала Кейтеля и генерала Иодля...»
Эти строчки из послевоенных воспоминаний генерала Цейтцлера, бывшего начальника гитлеровского генерального штаба сухопутных войск. Он рассказывает о той минуте, когда для Гитлера наконец настала пора задуматься всерьез об исходе войны, об исходе его вторжения в Советский Союз.
Цейтцлер продолжает:
«...Он был все еще бледен, но внешне держался торжественно и спокойно. Он сказал: 8 Я должен принять очень важное решение. Прежде чем сделать это, я хочу услышать мнение. Эвакуировать или не эвакуировать Сталинград? Что скажете вы?»*
Если верить Цейтцлеру, Гитлер спрашивал мнение своего высшего генералитета. Цейтцлер утверждает, что Гитлер принял решение вопреки мнению многих генералов, тем самым перекладывая на него всю ответственность за последующее.
Решение известно...
Гитлер оставил 6-ю армию Паулюса в Сталинграде, запретив ей покидать город, покидать захваченные рубежи...
Я не знаю, правдиво ли передает Цейтцлер эту сцену, имело ли место на самом деле такое совещание. Может

* А. М. Самсонов, Сталинградская битва. М.э 1968, стр. 420.
37
быть, так все это и было, может быть, и не так! Достоверно другое!
Оборона Сталинграда, удар наших войск по флангам группировки войск противника поставили перед гитлеровским режимом вопрос: «Быть или не быть?» Дело сводилось отнюдь не к вопросу, оставлять или не оставлять Сталинград. Вопрос вставал шире: проиграна ли кампания года или проиграна война, остаются ли какие-либо шансы у .немецкой армии на победу в Советской России или сегодня, сейчас они потерпели полное и бесповоротное поражение?
Мы не знаем, из каких рассуждений исходил Гитлер, принимая решение, к мнению кого именно из своих советчиков он прислушивался, а на какое вовсе не обращал внимания.
Но с того часа, как наши танковые клинья отсекли стальными клещами крупную группировку немецко-фашистских войск, гитлеровское командование оказалось сразу перед несколькими проблемами военного и политического характера.
Я не верю, чтобы в немецком генеральном штабе в то время, в сорок втором году, не нашлось бы генералов, которые могли бы трезво оценить сложившуюся обстановку. Наверное, были такие. Реалисту, военному человеку не составляло труда сообразить и рассчитать, что с того часа, как наши войска завершили окружение фашистских войск под Сталинградом, над гитлеровской Германией нависла угроза поражения, наметился перелом в ходе второй мировой войны.
Сегодня бывшие гитлеровские генералы пытаются изобразить дело так, что решение об оставлении армии Паулюса в Сталинграде принято единолично Гитлером, продиктовано лишь его соображениями престижного характера, чуть ли не капризом диктатора, преступлением... Безусловно, ответственность за бессмысленную гибель, за бессмысленное медленное умирание, за агонию трехсоттридцатитыоячной армии несут фашистские правители Германии, но вместе с ними и генералы немецкой армии.
Это они толкнули немецких солдат на Восток, это они привели их на Волгу, в Сталинград, подставив под неизбежный и неотразимый удар возмездия свои лучшие отборные армии.

38
6
«Правда» от 5 октября 1942 года писала: «С затаенным дыханием следит мир за гигантской битвой, развернувшейся на берегах Волги. Каждое сообщение мгновенно облетает весь свет. Газеты всех стран на первых страницах печатают телеграммы о положении в районе Сталинграда, о ходе небывалого в истории сражения. Мировая печать единодушно отмечает беспримерный героизм защитников города. Турецкая газета «Икдам», высмеивая болтовню о непобедимости германской армии, пишет: «Один только Севастополь боролся больше, чем французская армия, один только Сталинград оказывает более упорное и сильное сопротивление, чем вся Европа».
Фашистская, газета «Берлинер берзенцейтунг» _от 14 октября 1942 года так характеризовала бои в Сталинграде: «У тех, кто переживает сражение, перенапрягая все свои чувства, этот ад останется навсегда в памяти,, как если бы он был выжжен каленым железом. Следы этой борьбы никогда не изгладятся... Наше наступление, несмотря на численное превосходство, не ведет к успеху».
В мае 1944 года президент США Рузвельт прислал грамоту Сталинграду, в которой писал: «От имени народа Соединенных Штатов Америки я вручаю эту грамоту городу-Сталинграду, чтобы отметить наше восхищение его доблестными защитниками, храбрость, сила духа и самоотверженность которых во время осады с 13 сентября 1942 года по 31 января 1943 года будут вечно вдохновлять сердца всех свободных людей. Их славная победа остановила волну нашествия и стала поворотным пунктом войны Союзных Наций против, сил агрессии».*
Можно привести еще много документов, которые иногда и вопреки желанию их авторов давали и дают объективную оценку Сталинградской битвы. Все эти документы сходятся на одном: Сталинградская битва положила начало коренному перелому в ходе второй мировой войны. Некоторые зарубежные историки и журналисты и после войны, сохраняя объективность, признавали за Сталинградской битвой ее первостепенное значение для мировой истории XX столетия.

* Великая Отечественная война Советского Союза. Краткая история. М., 1970, стр. 225.
39
Роберт Шервуд в своем двухтомном труде «Рузвельт и Гопкинс» писал, что «завершение грандиозной русской победы в Сталинграде изменило всю картину войны и перспективы ближайшего будущего. В результате одной битвы — которая по времени и невероятному количеству потерь была фактически равна отдельной крупной войне — Россия стала в ряды великих мировых держав, на что она давно имела право по характеру и численности своего населения».
Сегодняшние фальсификаторы истории в надежде, что время размыло человеческую память, стараются изобразить дело так, что Сталинградская битва была чуть ли не рядовым событием второй мировой войны, сражением, стоящим в общем ряду многих других сражений.
Генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн, бывший командующий группой армий «Дон» и затем «Юг», мемуарам которого на Западе придается особое значение, в поисках «документальной основы» для искажения истории пишет: «Несмотря на то, что немцы потеряли в общем пять армий, все же нельзя говорить, что эта утрата уже имела решающее значение для исхода всей войны».
В этой концепции нет ничего нового, она целиком повторяет установки гитлеровской пропаганды в дни разгрома гитлеровских войск под Сталинградом. Известен случай с инженером гитлеровской б-й армии Зелле. Он в качестве курьера вылетел на самолете из Сталинградского «котла». Вскоре же он был заключен Гитлером в концлагерь за «пропаганду, наносящую ущерб вермахту».
Не отстают от гитлеровских генералов английские генералы, военные теоретики и историки в своих попытках принизить значение Сталинградской битвы.
Вместе с тем фальсификаторы истории всячески преувеличивают роль вооруженных сил союзников на второстепенных театрах военных действий. Так, генерал-лейтенант 3. Вестфаль, упоминая о высадке 8 ноября 1942 года союзных войск под командованием генерала Эйзенхауэра в Марокко и Алжире, говорит, что «именно теперь и началась борьба не на жизнь, а на смерть», что «вооруженные силы именно этим начали теперь активные, прямые военные действия против Германии».*

* Роковые решения. М., 1958, стр. 150.
40
Тем, у кого так коротка память, я считаю необходимым напомнить, что немецкое наступление в Северной Африке началось 21 января 1942 года. Итало-немецкие войска под командованием Роммеля вытеснили англичан из Киренаики и достигли Эль-Аламейна в ста километрах от Александрии. Наступление велось без привлечения сколько-нибудь значительных сил и резервов. Вся техника, все резервы были сосредоточены Гитлером на Восточном фронте, в России. Наступление Роммеля затормозилось. Он просил неоднократно у Гитлера резервов в июле—августе. Гитлер уже ничем не мог помочь Ром-мелю — шла битва на Волге. Не в пустынях Северной Африки, не на Среднем и Ближнем Востоке искал Гитлер победы — важнее театра военных действий, чем в России, для него не было во всю вторую мировую войну, важнее участка, чем под Сталинградом в 1942 году, для него не было на всем Восточном фронте.
Это можно было объяснить тем, что Гитлер связывал с победой на Волге далеко идущие цели. Нацистские правители и немецкое главное командование все еще рассчитывали на победоносное завершение развязанной ими войны против СССР. Кроме того, гитлеровское руководство считало, что после захвата Сталинграда ему удастся втянуть Турцию и Японию в войну против Советского Союза. Это могло дать Гитлеру возможность снять часть дивизий с Восточного фронта и, перебросив их в Северную Африку, развернуть и там широкие наступательные операции. И вместе с тем, несмотря на столь напряженный момент для хода всей второй мировой войны, Сталинградская битва носила характер поединка Советских Вооруженных Сил с гитлеровской военной машиной, в состав которой входили войска и гитлеровских сателлитов.
Наши союзники не торопились выполнить свое слово о создании второго фронта в Европе в 1942 году. Английская разведка информировала свое правительство: «Положение на Восточном фронте таково, что можно ожидать любого исхода, и поэтому трудно сказать, какой из противников потерпит поражение»*.
На совместном заседании штабов в Вашингтоне английские генералы заявили: «Сумеют ли русские удер-

* М. Мэтлоф и Э. Снелл. Стратегическое планирование в коалиционной войне 1941—1942 гг. М., 1955; стр. 276.

--->>>

Мои сайты
Форма входа
Электроника
Невский Ювелирный Дом
Развлекательный
LiveInternet
Статистика

Онлайн всего: 4
Гостей: 4
Пользователей: 0