RSS Выход Мой профиль
 
Июнь-декабрь сорок первого. Ортенберг Д.И.| ИЮЛЬ (окончание)


31ИЮЛЯ
О
публикован очерк Михаила Шолохова «В казачьих колхозах».
За неделю до этого меня вызвали в Главное Политуправление, спросили, нужны ли нам еще корреспонденты, и показали телеграмму Шолохова на имя наркома обороны СССР:
«В любой момент готов стать в ряды Рабоче-Крестьянской Красной Армии и до последней капли крови защищать социалистическую Родину. Полковой комиссар запаса РККА писатель Михаил Шолохов».
В то время на сотрудничество с Шолоховым наша редакция, откровенно говоря, не рассчитывала. Он был вдали от Москвы, у себя на Дону. В одной из центральных газет уже появилась его статья о войне, и мне казалось -нет никакой надежды увидеть писателя корреспондентом «Красной звезды». Понятно, что предложение ГлавПУРа было для меня и неожиданным и отрадным.
Словом, я не ушел до тех пор, пока не был подписан приказ о призыве Шолохова из запаса в кадры РККА и назначении его спецкором «Красной звезды». В тот же день в Вешенскую была отправлена телеграмма с сообщением о приказе и просьбой прибыть «к месту ,нового назначения», а заодно привезти очерк о жизни казачьих колхозов в Дни войны.
Шолохов явился в редакцию раньше, чем мы ожидали. Выглядел он молодцевато. Он успел уже экипироваться. На нем была летняя, защитного цвета гимнастерка, бриджи, сапоги, пояс с командирской бляхой и пистолет. Он был по-казачьи строен: не писатель — боевой командир. Я был рад его приезду вдвойне: Шолохов привез с собой очерк «В казачьих колхозах».
После краткой беседы я сразу же при нем стал читать очерк, чтобы поставить его в номер. Написан он был с хорошо известным шолоховским мастерством, отличался глубиной характеристик и точностью деталей. И хотя речь в нем шла о людях самой мирной профессии — хлебопашцах, в целом очерк дышал войной.
В этом очерке был ответ на жгучие вопросы дня. Писатель точно уловил настроение своих земляков. В народе понимают, что враг жесток и неумолим, трезво оценивают опасность, нависшую над родиной, но вера в нашу победу непоколебима. В очерке рассказывалось, как, увидев писателя, колхозник Василий Солдатов спустился со скирды, выжал мокрую от пота рубашку и вступил в разговор. Шолохов высказал свое одобрение самоотверженному труду Солдатова, выполнявшего по две нормы. Колхозник ответил:
- Враг у нас жестокий и упорный, потому и мы работаем жестоко и упорно. А норма что ж... Норму надо тут перевыполнять, а вот пойдем на фронт, там уже будем бить врагов без нормы.
Украшала очерк своего рода маленькая вставная новелла. Восьмидесятитрехлетний казак Исай Маркович Евлантьев рассказывал:
«— Дед мой с Наполеоном воевал и мне, мальчонке, бывало, рассказывал. Перед тем как войной на нас идтить, собрал Наполеон ясным днем в чистом поле своих мюратов и генералов и говорит: «Думаю Россию покорять. Что вы на это скажете, господа генералы?» А те в один голос: «Никак невозможно, ваше императорское величество, держава дюже серьезная, не покорим». Наполеон на небо указывает, спрашивает: «Видите в небе звезду?»— «Нет, — говорят, — не видим, днем их невозможно узрить».— «А я, — говорит,— вижу. Она нам победу предсказывает». И с тем тронул на нас свое войско. В широкие ворота вошел, а выходил через узкие, насилушки проскочил. И провожали его до самой парижской столицы. Думаю своим стариковским умом, что такая же глупая звезда и этому германскому начальнику привиделась, и как к выходу его наладят — узкие ему будут ворота сделаны, ох, узкие! Проскочит, нет ли? Дай бог, чтобы не проскочил! Чтобы другим отныне и довеку неповадно было!»
Эта параллель — Наполеон — Гитлер — не раз потом приводилась в нашей печати. Были и статьи, и фельетоны, и карикатуры. Это сравнение мы услышали и в докладе Верховного главнокомандующего Сталина на торжественном заседании Московского Совета 6 ноября 1941 года. Но об этом речь впереди.
Были в очерке Шолохова и строки, особенно обрадовавшие меня. В них колхозник, узнав, что писатель стал сотрудником нашей газеты, просил:
— Пропишите через «Красную звезду» моим ребятам и всем бойцам, какие на фронте, что тыл не подкачает! Пущай они там не дают спуску этим фашистам, пущай вгоняют их в гроб, чтобы наша земля стала им темной могилой.
Мы в редакции еще не знали, как отнесся Шолохов к своему новому назначению. До приказа с ним, как обычно принято, не говорили, и сейчас я об этом не спрашивал его. Но писатель сам тактично и недвусмысленно высказал свое отношение к «месту новой службы». Красным карандашом я поставил против понравившихся мне строк пометку.
Шолохов увидел ее, видно, понял меня и, улыбнувшись, сказал:
— Я сам объявил, что стал вашим корреспондентом...
Очерк был напечатан, и вскоре Михаил Александрович отправился в действующую армию...



<<<--->АВГУСТ
Мои сайты
Форма входа
Электроника
Невский Ювелирный Дом
Развлекательный
LiveInternet
Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0