RSS Выход Мой профиль
 
Василевский. Дело всей жизни. книга 1-я|ПЕРЕД БЕЛОРУССКОЙ ОПЕРАЦИЕЙ

ПЕРЕД БЕЛОРУССКОЙ ОПЕРАЦИЕЙ
— Как рождался план операции «Багратион».
— Подготовка фронтов и армий.
— Роль Ставки.
— И. Д. Черняховский и В. В. Курасов.
— Между Ставкой и фронтами,
— Несколько слов о прошлом в послевоенном освещении.

Некоторое время врачи удерживали меня в постели. У меня появилась, таким образом, «возможность» еще раз вникнуть в детали подготавливаемой Генштабом Белорусской операции. Разрабатывая ее план, мы исходили из благоприятной обстановки, складывающейся к тому времени для нас на фронте.
Четвертое военное лето было для советского народа многообещающим. Позади были удачно проведенные крупные операции по освобождению десятков наших городов и сотен деревень. Теперь Красная Армия «по своему усмотрению» определяла темп и характер борьбы на фронтах.
К лету 1944 года фашистские войска были отброшены на линию Нарва — Псков — Витебск — Кричев — Мозырь — Пинск — Камень — Каширский — Броды — Коломыя — Яссы — Дубоссары — Днестровский лиман. Красная Армия освободила Ленинградскую и Калининскую области, часть Белоруссии, почти всю Украину, часть Молдавии и Крым. На южном участке фронта боевые действия были перенесены уже за пределы СССР и велись на территории Румынии.
Наш тыл все обильнее снабжал фронт вооружением, техникой, боеприпасами, снаряжением, материальными ресурсами. Были проведены очередные мероприятия по усовершенствованию организационной структуры войск, формированию новых танковых объединений и соединений, авиационных частей и соединений Резерва верховного Главнокомандования. К началу летней кампании 1944 года в резерве Ставки находились две общевойсковые, одна танковая и одна воздушная армии, а на доукомплектовании — ряд стрелковых, кавалерийских, танковых, механизированных, артиллерийских и авиационных соединений. Советские Вооруженные Силы все более крепли организационно, неуклонно повышались боевое мастерство и моральный дух воинов. К началу 1944 года в составе Вооруженных Сил насчитывалось 2,7 млн. коммунистов и 2,38 млн. комсомольцев.
Еще при планировании операций на зимний период 1944 года Советское Верховное Главнокомандование приняло решение провести летом основные операции по разгрому центральной группировки фашистских войск и освобождению Белоруссии. Собственно, с апреля фактически и должно было начаться материальное обеспечение предстоящей летней кампании. Центральный Комитет партии, Государственный Комитет Обороны принимали все меры к своевременному созданию для этого всех предпосылок.
Генеральный штаб представил в ГКО все расчеты на требовавшиеся для этой операции воинские силы, запасы боевой техники, вооружения, боеприпасы, горючее, снаряжение, продовольствие и другие материальные ресурсы. Генштаб считал при этом возможным привлечь к участию в Белорусской операции некоторую часть войск за счет тех, которые освободятся в результате наступательных операций на юге. Разрабатывался и проводился в жизнь также ряд других крупных организационных мероприятий. В частности, в целях улучшения управления войсками на территории Белоруссии, 24 апреля 1944 года Западный фронт был переименован в 3-й Белорусский, а из армий его левого крыла, действовавших на могилевском направлении, был создан 2-й Белорусский фронт. Последовали меры по укомплектованию и обеспечению новых фронтов.
Больших трудов и внимания Центрального Комитета партии, Генерального штаба и центральных управлений Наркоматов обороны, путей сообщений потребовали меры, связанные с предстоявшей перегруппировкой войск и с переброской всего необходимого для Белорусской операции из глубины страны. Вся эта колоссальная работа должна была проводиться в обстановке строгой секретности, чтобы скрыть от врага огромный комплекс подготовительных работ для предстоявшей летней операции. Поэтому к руководству подготовительными мероприятиями привлекался крайне ограниченный круг лиц.
Готовясь к летней кампании 1944 года, фашистское командование считало наиболее вероятным, что Красная Армия нанесет главный удар на юге. В Белоруссии же они предполагали местные операции сковывающего характера, надеясь отразить их силами группы армий «Центр». Гитлеровская клика не допускала мысли, что советские войска смогут наступать по всему фронту. Поэтому свои основные силы враг держал не в Белоруссии, а на юге. Чтобы укрепить фашистов в этом мнении, мы демонстративно «оставляли на юге» большинство своих танковых армий. Все светлое время суток в войсках центрального участка советско-германского фронта велись лихорадочные «оборонительные» работы (на южном участке оборонительные работы велись ночью) и т. д. Вот лишь небольшая часть вопросов, над которыми трудились тогда Генеральный штаб и соответствующие управления Наркомата обороны.
К разработке конкретного оперативного плана проведения Белорусской операции и плана летней кампании 1944 года в целом Генеральный штаб вплотную приступил с апреля. В основу плана был положен замысел Верховного Главнокомандования, которым предусматривалось мощными сходящимися ударами по флангам белорусского выступа — с севера от Витебска через Борисов на Минск и с юга через Бобруйск также на Минск — разгромить главные силы немецкой группы армий «Центр», находившиеся в середине выступа, восточнее Минска. Предполагалось, что успешное выполнение замысла позволит полностью освободить всю территорию Белоруссии, отбросить все еще нависавший над Москвой вражеский фронт западнее Смоленска, далее выходом на побережье Балтийского моря и к границам Восточной Пруссии рассечь стратегический фронт врага, поставив в опасное положение действовавшую в Прибалтике группу армий «Север», создать выгодные предпосылки для нанесения последующих ударов по врагу как в Прибалтике, так и в западных районах Украины и для развития новых, решающих операций на наиболее уязвимых для немцев восточнопрус-ском и варшавском направлениях.
Для разгрома группы армий «Центр» Ставка считала необходимым привлечь войска 1-го Прибалтийского фронта (командующий генерал армии И. X. Баграм ян, член военного совета генерал-лейтенант Д. С. Леонов, начальник штаба ге-
416


нерал-лейтенант, затем генерал-полковник В. В. Курасов), стоявшие западнее Невеля по Невельской гряде до Западной Двины; 3-го Белорусского фронта (командующий генерал-полковник, затем генерал армии И. Д. Черняховский, член военного совета генерал-лейтенант В. Е. Макаров, начальник штаба генерал-лейтенант, затем генерал-полковник А. П. Покровский) — от Западной Двины по Витебской гряде до западных отрогов Смоленской возвышенности; 2-го Белорусского фронта (ком андующий генерал-полковник, а с 28 июля 1944 года генерал армии Г. Ф. Захаров, член военного совета генерал-лейтенант Л. 3. Мехлис, затем генерал-лейтенант Н. Е. Субботин, начальник штаба генерал-лейтенант А. Н. Боголюбов) —: от восточной границы между Витебской и Моги-левской областями до северной границы Гомельской области; 1-го Белорусского фронта (командующий генерал армии, затем Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский, член военного совета генерал-лейтенант Н. А. Булганин, начальник штаба генерал-полковник М. С. Малинин) — от Hoedro Быхова через Жлобин к устью Птичи, затем вдоль Припяти на запад до Ратно и оттуда к Ковелю; Днепровскую военную флотилию (командующий капитан 1-го ранга, затем контрадмирал В. В. Григорьев, член военного совета капитан 1-го ранга П. В. Боярченко, начальник штаба капитан 2-го ранга К. М. Балакирев), корабли которой находились на Днепре, Березине и Припяти; наконец, крупные силы партизан, активно действовавших на территории Белоруссии.
Замыслом предусматривался одновременный переход в наступление на лепельском, витебском, богушевском, оршанском, могилевском, свислочском и бобруйском направлениях с тем, чтобы мощными и неожиданными для врага ударкми раздробить его стратегический фронт обороны, окружить и уничтожить немецкие группировки в районе Витебска и Бобруйска, после чего, стремительно развивая наступление в глубину, окружить и затем разгромить войска 4-й немецкой армии восточнее Минска, что создало бы благоприятные условия для развития операций всех четырех фронтов.
Одновременно с подготовкой Белорусской операции Генеральный штаб совместно с командованием Ленинградского и Карельского фронтов разрабатывали наступательные операции на Карельском перешейке и в Южной Карелии. Они должны были отвлечь силы и внимание врага от центрального участка фронта. Успех советских войск в этих операциях, которые планировались провести раньше, мог резко повлиять на правящие круги Финляндии, вынудить их к разрыву с Германией и скорейшему выходу из войны.
В течение марта и апреля замысел летней кампании неоднократно обсуждался и уточнялся у Верховного Главнокомандующего.
Г. К. Жукова и меня несколько раз вызывали в Москву. Много раз Верховный Главнокомандующий говорил с нами об отдельных деталях и по телефону. При этом Сталин нередко ссылался на свои переговоры по этим вопросам с командующими войсками фронтов, особенно с К. К. Рокоссовским. Когда шли операции по освобождению Правобережной Украины и Крыма, Сталин напоминал мне о необходимости во что бы то ни стало закончить их в апреле, чтобы в мае полностью переключиться на подготовку Белорусской операции. В начале апреля в одном из разговоров он сообщил мне, что склонен, вопреки возражениям командующего Ленинградским фронтом Л. А. Говорова, снова разделить этот фронт на два, оставить за Ленинградским фронтом к югу от Финского залива нарвское направление (примерно до Гдова), а южнее, на псковско-валгском направлении, создать 3-й Прибалтийский фронт, передав ему из Ленинградского 3 армии. Тогда же он поставил мне и другой вопрос, который обсуждался в Ставке,—о разделении Западного фронта, о чем я уже говорил выше. Словом, Верховный постоянно обращал наше внимание на подготовку этой операции. Заранее был решен вопрос и о назначении командующих Белорусскими фронтами.
Помню, Сталин спросил меня, кого бы я мог рекомендовать на должность командующего 3-м Белорусским фронтом. Я сказал, что по всем вопросам, связанным с Белорусской операцией, мы неоднократно говорили с Антоновым. В качестве командующего 3-м Белорусским я порекомендовал кандидатуру генерал-полковника И. Д. Черняховского. Помню и другую беседу того времени. 4-й Украинский фронт готовился тогда к штурму Сапун-горы и взятию Севастополя. Сталин поинтересовался, какие войска этого фронта можно будет взять после освобождения Севастополя на усиление фронтов белорусского направления. По нашему с А. И. Антоновым мнению, фронтовое управление и 2 армии (2-ю гвардейскую и 51-ю) можно было вывести в резерв Ставки, причем обязательно на территорию Белоруссии. Из них одну разместить восточнее Витебска, для усиления правого крыла, создаваемой там группировки.
418
Сталин не возражал и приказал мне еще раз обсудить эти вопросы с Антоновым, после чего окончательно согласовать со Ставкой предложения Генерального штаба. Попросил также сообщить свои предложения о начальниках штабов создаваемых на белорусском направлении фронтов и наметить из состава войск 4-го Украинского фронта известный мне и наиболее опытный высший командный состав, который полезно будет использовать при проведении Белорусской операции. Обдумав это, я несколько позднее назвал двух командармов — Г. Ф. Захарова и Я. Г. Крейзера, а из командиров корпусов — А. А. Лучинского, П. К. Кошевого и ряд других командиров. Данные рекомендации тоже не пропали даром. Захаров стал командовать после И. Е. Петрова 2-м Белорусским фронтом; Крейзер — опять 51-й армией, во главе которой он с июля участвовал в развитии Белорусской операции; Лучинский с 28-й армией участвовал в развитии Бобруйской операции; Кошевой командовал во время освобождения Белоруссии 71-м стрелковым корпусом и т. д.
В первой половине апреля 1944 года Генеральный штаб с разрешения Верховного Главнокомандующего запросил мнение командующих соответствующими фронтами о летней кампании и проведении Белорусской операции. С 17 по 19 апреля Ставка дала фронтам Северо-Западного, Западного и Юго-Западного направлений директивы перейти к местной обороне и созданию оборонительных рубежей. В директивах указывалось, что мероприятие это временное, направленное на подготовку войск к последующим активным действиям. 2-й и 3-й Украинские фронты получили аналогичные директивы 6 мая.
20 мая разработанный Генштабом план Белорусской операции был представлен Верховному Главнокомандующему. Вскоре он был рассмотрен в Ставке с участием некоторых командующих и членов военных советов фронтов. В ближайшие же дни Генштаб должен был представить уточненный план на окончательное утверждение в Ставку. Вместе с Г. К. Жуковым и А. И. Антоновым я неоднократно бывал в те дни у Верховного Главнокомандующего. Каждый раз во время этих встреч мы возвращались к обсуждению деталей плана и проведения Белорусской операции, получившей наименование «Багратион». Тогда же всесторонне был рассмотрен вопрос о готовности Ленинградского фронта к проведению в начале июня наступательной операции на Карельском перешейке и план операции Карельского фронта в Южной Карелии, которая должна была начаться через несколько дней после операции Ленинградского фронта.
30 мая Ставка окончательно утвердила план операции «Багратион». Он был прост и в то же время смел и грандиозен. Простота его заключалась в том, что в его основу было положено решение использовать выгодную для нас конфигурацию советско-германского фронта на белорусском театре военных действий, причем мы заведомо знали, что эти фланговые направления являются наиболее опасными для врага, следовательно, и наиболее защищенными. Смелость замысла вытекала из стремления, не боясь контрпланов противника, нанести решающий для всей летней кампании удар в одном стратегическом направлении. О грандиозности замысла свидетельствует его исключительно важное военно-политическое значение для дальнейшего хода второй мировой войны, невиданный размах, а также количество одновременно или последовательно предусмотренных планом и, казалось бы, самостоятельных, но вместе с тем тесно связанных между собой фронтовых операций, направленных к достижению общих военно-стратегических задач и политических целей.
Конфигурация фронта в Белоруссии представляла собой к тому времени огромный выступ на восток площадью около 250 тыс. кв. км, огромной дугой огибавший Минск. Северный его фас был обращен к Великим Лукам; восточный смотрел с немецкой стороны на Смоленскую и Гомельскую области; южный тянулся вдоль Припяти. Нависая над правым крылом 1-го Украинского фронта, выступ создавал с севера угрозу коммуникациям этого фронта и способствовал обороне фашистских подступов к границам Польши и Восточной Пруссии. Поэтому немецкое командование стремилось удержать выступ во что бы то ни стало и уделяло его обороне исключительное внимание.
Главная полоса вражеской обороны проходила по линии Витебск - Орша — Могилев — Рогачев — Жлобин — Бобруйск. Особенно сильно были укреплены районы Витебска и Бобруйска, то есть фланги группы армий «Центр». Мощную оборону она имела также на оршанском и могилевском направлениях. Были построены оборонительные рубежи и в оперативной глубине — по берегам Днепра, Друти и Березины. Все инженерные оборонительные сооружения довольно удачно увязывались с естественными, очень выгодными для обороны условиями местности — реками, озерами, болотами, лесами. Крупные города гитлеровцы превратили в сильные узлы сопротивления, укрепленные системой хорошо развитых траншей, дотов и дзотов, а такие города, как Витебск, Орша, Могилев, Бобруйск, Борисов и Минск, приказом Гитлера были объявлены «укрепленными районами». Это, как обычно, означало, что их следовало удерживать любой ценой.
В немецкую группу армий «Центр» входили 3-я танковая, 4-я, 9-я и 2-я армии. В первой полосе обороны находилось 38 дивизий, во втором эшелоне и в резерве — 14 дивизий с большим количеством спецподразделений и команд, а всего, с учетом фланговых соединений соседних групп армий, немцы имели в Белоруссии 63 дивизии и три бригады. Руководил центральной группой вражеских войск до 28 июня 1944 года генерал-фельдмаршал Буш. Его армиями командовали генерал-полковник Рейнгардт, генерал пехоты Типпель-скирх, генерал танковых войск Форман и генерал-полковник Вейс. Несколько позже к участию в боях здесь подключилась 4-я танковая армия генерала танковых войск Неринга. Бушу подчинялось 800 тыс. солдат и офицеров, имевших 9,5 тыс. орудий и минометов, 900 танков и штурмовых орудий, 1300 боевых самолетов.
По утвержденному Ставкой плану, операцию «Багратион» решено было начать 19—20 июня. На вторую половину 1944 года руководящий состав Вооруженных Сил получил новые условные фамилии. Сталин теперь именовался Семеновым, Жуков — Жаровым, я — Владимировым; командующие фронтами: Говоров — Гавриловым, Масленников — Мироновым, Еременко — Егоровым, Баграмян — Батуриным, Черняховский — Черновым, Захаров — Зориным, Рокоссовский — Румянцевым, Конев — Киевским, Малиновский — Морозовым.
Утверждая 30 мая план Белорусской операции, Сталин, как это было уже не раз, заявил, что ближайшая задача Ставки — помочь командованию и войскам фронтов получше подготовить и провести задуманную операцию, а ГКО и Генштаб обязаны принять меры к тому, чтобы своевременно и полностью обеспечить войска всем необходимым. Он предложил направить Г. К. Жукова и меня в Белоруссию в качестве представителей Ставки и спросил, на какие фронты мы хотели бы поехать. Мы оба ответили, что готовы работать там, где будет указано. Было принято решение послать Жукова для координации действий 1-го и 2-го Белорусских, а меня — 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов.
В ночь на 31 мая Сталин, Жуков, я и Антонов отработали в Ставке частные директивы фронтам белорусского направления, указания немедленно приступить к подготовке операции «Багратион» и конкретные задачи на первый этап ее проведения. 31 мая директивы за подписью Сталина и Жукова были направлены фронтам. Г. К. Жуков подписал распоряжение Захарову и Рокоссовскому определить срок готовности и начало наступления. Аналогичное распоряжение за моей подписью посылалось Баграмяну и Черняховскому
Ставка Верховного Главнокомандования намечала следующий план дальнейшего развития операции. Усилия 1-го Прибалтийского фронта направить через Полоцк, Глубокое, Швенченис (Свенцяны) — на Шяуляй, отсекая немецкую группу армий «Север» от группы «Центр» и выходя на Балтику в районе Клайпеды; войска 3-го Белорусского фронта, после разгрома врага в районе Витебска и Орши и удара на Борисов, направить через Минск, Молодечно, Вильнюс, Каунас, Лиду и Гродно и вывести к границам Восточной Пруссии; 2-м Белорусским фронтом, сковывая немецкую группу армий «Центр» с востока, наносить удар на Могилев, затем через Столбцы и Новогрудок выходить в район Волковыск, Белосток. 1-й Белорусский фронт, после выполнения Белорусской операции и окружения вместе с войсками 3-го Белорусского фронта минской группировки противника, должен будет направить войска своего правого крыла на Слуцк, Бара-новичи, Слоним и Пружаны, а левого — через Пинск, Кобрин, Брест, Ковель и Хелм на Седлец и Люблин.
31 мая я встретился в Генштабе с командующим 3-м Белорусским фронтом И. Д. Черняховским, которому из-за болезни не удалось принять участие в совещании у Верховного Главнокомандующего при рассмотрении плана операции. Иван Данилович искренно обрадовался встрече и выразил удовлетворение, что мы с ним вместе будем осуществлять операцию, в которой он впервые будет выступать в качестве командующего фронтом. В нашей беседе о замысле операции «Багратион» и о задачах 3-го Белорусского фронта принимали участие Г. К. Жуков и А. И. Антонов.
В те же дни фронтам был дан ряд конкретных указаний, имевших отношение к летним наступательным операциям. Так, 27 мая директивой Ставки участок правофланговой 6-й гвардейской армии 1-го Прибалтийского фронта передавался 2-му Прибалтийскому, а 6-я гвардейская должна была бы использоваться в ударной группировке своего фронта.

1 Архив МО СССР, ф. 132-А, оп. 2542, д. 13, л. 211-216.
422
29 мая всем командующим фронтами направили подробную директиву Генштаба, в которой перечислялись все основные мероприятия, обеспечивающие скрытность работ при подготовке летних операций.
Перед нашим отъездом Верховный Главнокомандующий дал нам с Жуковым последние указания относительно нашей деятельности на фронтах, просил постоянно держать его в курсе происходящих событий и пожелал войскам и нам лично успеха.
4 июня в 16 часов я прибыл в штаб 3-го Белорусского фронта, располагавшийся в лесу вблизи городка Красное Смоленской области. Там заранее был подготовлен пункт управления с соответствующими средствами связи, обеспечивавший мне постоянную и надежную телефонную, телеграфную и радиосвязь со Ставкой, Генеральным штабом и всеми командующими фронтами и армиями. Вместе со мной прибыли: заместитель командующего артиллерией Красной Армии генерал-полковник М. Н. Чистяков, который должен был координировать действия артиллерии двух фронтов; заместитель командующего ВВС генерал-полковник авиации Ф. Я. Фа-лалеев (с той же целью по авиации) и группа офицеров Генерального штаба, возглавлявшаяся состоявшим при мне генералом для поручений генерал-лейтенантом М. М. Потаповым.
Вечером И. Д. Черняховский ознакомил нас с окончательно отработанным командованием фронта планом операции, с задачами армий и доложил о проделанной работе по подготовке операции.
Согласно директиве Ставки от 31 мая 1944 года этот фронт был обязан, проведя операцию во взаимодействии с левым крылом 1-го Прибалтийского и войсками 2-го Белорусского фронтов, разгромить витебско-оршанскую группировку врага. Для этой цели предусматривалось нанести два удара: один 39-й и 5-й армиями на севере фронта, причем 39-я, обходя Витебск с юго-запада, во взаимодействии с левым крылом 1-го Прибалтийского фронта, должна была разгромить витебскую группировку врага и овладеть Витебском, а 5-я через Богушевск, Сенно и Лукомль пробиваться к верхнему течению реки Березины; другой удар—11-й гвардейской и 31-й армиями, разгромив оршанскую группировку врага, развивать наступление вдоль Минской автострады на Борисов. Подвижные войска (конницу и танки) предлагалось использовать для развития успеха в общем направлении на Борисов. К началу операции фронт имел 6445 стволов артиллерии и минометов (от 76-мм и выше), 689 установок реактивной артиллерии, 1810 танков и самоходных орудий (с учетом стоявшей в резерве 5-й гвардейской танковой армии) и 1864 боевых самолета.
По решению командующего фронтом для выполнения этих задач создавались ударные группы в 39-й армии (командующий генерал-лейтенант И. И. Людников, член военного совета генерал-майор В. Р. Бойко, начальник штаба генерал-майор М. И. Симиновский) — 84-й и 5-й гвардейский стрелковые корпуса в составе 5 стрелковых дивизий и 28-я танковая бригада; в 5-й армии (командующий генерал-лейтенант Н. И. Крылов, член военного совета генерал-майор И. М. Пономарев, начальник штаба генерал-майор Н. Я. Прихидь-ко) — 72-й и 65-й стрелковые корпуса в составе 6 стрелковых дивизий, 153-я и 2-я гвардейская танковые бригады; в 11-й гвардейской армии (командующий генерал-лейтенант К. Н. Галицкий, член военного совета генерал-майор П. Н. Куликов, начальник штаба генерал-майор И. И. Семенов) — 8-й и 36-й гвардейский стрелковые корпуса в составе 5 стрелковых дивизий и 120-я танковая бригада; в 31-й армии (командующий генерал-лейтенант В. В. Глаголев, член военного совета генерал-майор Д. А. Карпенков, начальник штаба генерал-майор М. И. Щедрин) — 71-й и 36-й стрелковые корпуса в составе 5 стрелковых дивизий и 213-я танковая бригада.
Второй эшелон фронта составляли подвижные соединения: 3-й гвардейский механизированный корпус, 3-й гвардейский кавалерийский корпус, а в последующем и 5-я гвардейская танковая армия; в 11-й гвардейской армии — 2-й гвардейский танковый Тацинский корпус.
По плану, утвержденному командующим фронтом, из артиллерийских и танковых средств фронта, для обеспечения успеха на армейских участках прорыва фронта обороны врага, привлекались 5764 орудия и миномета, или 80,1% общего количества стволов, что составляло в среднем на 1 км фронта прорыва до 175 стволов; 1466 танков и САУ, или 80,9% от общего количества, что составляло общую плотность на 1 км участка прорыва до 44 единиц. Это позволяло рассчитывать на успех предстоящей операции.
Проверкой было установлено, что командование, штаб и политуправление фронта уделяют серьезное внимание маскировке прибывавших во фронт общевойсковых, танковых, артиллерийских соединений и других специальных войсковых частей и всевозможных воинских грузов. Офицеры штаба фронта встречали на станциях выгрузки войска и сопровождали их в указанные для них районы сосредоточения, строжайше требуя мер маскировки. Категорически запрещалось производить днем перегруппировки и крупные передвижения войск; осуществлять рекогносцировки большими .группами командного состава; нарушать существовавший ранее режим огня; производить ознакомительные облеты занятых противником территорий. Маскировка районов сосредоточения по-вседневно проверялась с воздуха офицерами штаба фронта. Одновременно проводился ряд хорошо продуманных и умело организованных мероприятий с целью дезориентации противника. Серьезно была организована и боевая подготовка войск на хорошо оборудованных полигонах и учебных полях в тылу, куда дивизии и специальные части, предназначенные для прорыва, последовательно и скрытно выводились во вторые эшелоны.
Во всем чувствовался мудрый опыт командования и штабов всех степеней фронта, накопленный на протяжении войны.
5 июня командование фронта рассматривало планы армий по проведению операции. Докладывали командармы И. И. Людников (39-я армия) и В. В. Глаголев (31-я армия). Особых замечаний их планы не вызвали и были одобрены.
6 июня с утра мы с И. Д. Черняховским побывали в 5-й армии Н. И. Крылова, на участке прорыва детально проанализировали планы командующего и начальников родов войск армии. Особое внимание было уделено вопросам использования артиллерии и увязке действий пехоты, танков, артиллерии и авиации. По всем вопросам была достигнута полная договоренность, и мы покинули армию вполне уверенными в том, что она находится в твердых, умелых и надежных руках.
В ночь на 7 июня я доложил Верховному, что на 3-м Белорусском и 1-м Прибалтийском фронтах за эти дни никаких изменений в оперативной обстановке не произошло, подготовка войск в 3-м Белорусском проходит в сроки, установленные планом. 7 июня вместе с Черняховским, Фалалеевым и командованием 1-й воздушной армии мы обсуждали задачи, стоявшие перед авиацией. На рассвете 8 июня я вместе с М. Н. Чистяковым и Ф. Я. Фалалеевым перелетели на 1-й Прибалтийский фронт.
Командующего фронтом Ивана Христофоровича Багра-мяна я знал еще до Великой Отечественной войны по учебе в Академии Генерального штаба, а начальника штаба Владимира Васильевича Курасова — еще раньше, до совместной учебы в этой академии. Наше первое знакомство с ним состоялось в 1935 — 1936 годах во время оперативно-стратегиче-ских полевых поездок, проводившихся командующим Белорусским военным округом И. П. Уборевичем. Я тогда работал начальником отдела боевой подготовки в штабе Приволжского военного округа, командование которого привлекалось на эти поездки в роли одного из армейских управлений. В. В. Курасов служил тогда в Белорусском военном округе. В 1940 году, после того как я был назначен на должность заместителя начальника Оперативного управления Генштаба, по моему предложению на мою прежнюю должность — начальника отдела оперативной подготовки Генштаба был переведен старший преподаватель Академии Генштаба В. В. Курасов. В первых числах августа 1941 года я стал начальником Оперативного управления и заместителем начальника Генерального штаба, а В. В. Курасов — заместителем начальника Оперативного управления. Он много помогал Б. М. Шапошникову и мне в те тяжелые месяцы войны. На протяжении последующих лет возглавлявшиеся Владимиром Васильевичем штабы армий и фронтов всегда получали высокую оценку Ставки Верховного Главнокомандования и руководства Генерального штаба. Установившимися между нами еще в те годы дружественными отношениями я очень дорожу и по сей день.
Итак, военная служба снова, в третий раз привела меня туда, где мне довелось быть во время гражданской войны и в 30-е годы. Естественно, нахлынули воспоминания. Но действительность быстро вернула меня к напряженным повседневным делам. Весь день 8 июня мы пробыли на КП И. X. Багра-мяна. Заслушали доклады командующего, начальника штаба, начальников родов войск и члена военного совета фронта о ходе подготовки к операции, ее материальном обеспечении. Согласно директиве Ставки от 31 мая командованию 1-го Прибалтийского фронта на первом этапе стратегической Белорусской операции приказывалось во взаимодействии с 3-м Белорусским фронтом разгромить витебско-лепельскую группировку противника и выйти на южный берег Западной Двины в районе Чашники, Лепель, для чего силами б-й гвардейской и 43-й армий предусматривалось прорвать оборону противника юго-западнее Городка (в 35 км северо-западнее Витебска).




--->>>
Мои сайты
Форма входа
Электроника
Невский Ювелирный Дом
Развлекательный
LiveInternet
Статистика

Онлайн всего: 4
Гостей: 4
Пользователей: 0