RSS Выход Мой профиль
 
Василевский Дело всей жизни (О жизни и о себе) книга 1-я |ЗА ЗЕМЛЮ БЕЛОРУССКУЮ

ЗА ЗЕМЛЮ БЕЛОРУССКУЮ
— Начало операции «Багратион»,
— Фашистский фронт прорван.
— Витебский, Белорусский и Минский «котлы»,
— Столица Белоруссии свободна!
— Второй этап борьбы за Белоруссию.

22 июня 1944 года исполнилось три года, как началась Великая Отечественная война. Войска наших западных фронтов готовились перейти в ближайшие дни в решительное наступление. Каждый из нас ждал его с нетерпением. В те дни особенно активно действовали белорусские партизаны. Они выводили из строя железные дороги в тылу врага; за одну ночь на 20 июня было подорвано более 40 тыс. рельсов.
Итак, все было готово к решительному наступлению. Однако на 1-м Прибалтийском и 3-м Белорусском фронтах операция «Багратион» началась не совсем так, как нам хотелось бы. Погода не считалась с нашими планами. Небо затянули сплошные облака, и Авиацию дальнего действия нам удалось использовать лишь частично. Накануне мы условились с И. Д. Черняховским, что первый день операции — 23 июня он проведет на своем основном фронтовом командном пункте, оборудованном на участке прорыва 11-й гвардейской армии К. Н. Галицкого, на оршанском направлении, а я, в зависимости от обстановки, буду находиться либо на КП командующего 5-й армией Н. И. Крылова, на богушевском направлении, либо на КП И. И. Людникова, командующего 39-й армией — юго-восточнее Витебска.
С волнением ожидали мы первых вестей с поля боя. Внимательно следила за ходом событий и Ставка. Верховный Главнокомандующий в тот день неоднократно вызывал меня
438
по телефону. Знаю, что звонил он и другим руководящим военачальникам на этих фронтах.
Что же принес нам первый день операции, названной именем героя Бородина Петра Ивановича Багратиона? Из-за погоды мы не смогли использовать на полную мощность и фронтовую авиацию. Основную помощь наступавшая пехота получила от превосходно поработавшей артиллерии. Положение войск в армиях было далеко не одинаковым. 4-я ударная армия, действовавшая севернее Полоцка, почти не продвинулась. 6-я гвардейская и 43-я армии, обходившие Витебск с северо-запада, решительной атакой прорвали фронт обороны противника и, сопровождаемые танками непосредственной поддержки пехоты и самоходными орудиями, за день продвинулись в глубину на 15 км. Вот-вот они должны были выйти на железную дорогу Полоцк — Витебск и к Западной Двине. 1-й танковый корпус генерал-лейтенанта В. В. Буд-кова только ждал момента, когда его введут в образовавшийся прорыв.
39-я и 5-я армии, действовавшие южнее Витебска, перерезали меридиональную железную дорогу, форсировали реку Лучесу и продвигались примерно теми же темпами, что и их соседи на Прибалтийском фронте. Теперь юго-западнее Витебска у немцев оставался коридор шириною всего около 20 км. Нашей первоочередной задачей было быстрее соединить левый фланг 43-й и правый фланг 39-й армий в районе селения Островно. Мы — Баграмян, Черняховский и я — считали, что добиться этого нужно в ближайшие же сутки. Под Витебском, как и намечалось планом, назревал «котел», в котором должна была оказаться крупная вражеская группировка. Юго-западнее находились немецкие резервы. Не допустить их к Витебску можно было при условии быстрейшего продвижения наших войск в район селения Сенно. Мы решили ускорить наступление 5-й армии, чтобы не позднее вечера 24 июня ввести у Богушевска в прорыв конно-механизированную группу генерал-лейтенанта Н. С. Осликовского.
Когда она войдет в район Сенно, ее в зависимости от обстановки можно будет бросить на перехват шоссейной дороги Витебск — Лепель и в глубокий обход Орши с запада.
На оршанском направлении 11-я гвардейская и 31-я армии натолкнулись на исключительно развитую в инженерном и огневом отношении оборону сильной группировки противника. Здесь уже потерпели зимой неудачу войска Западного фронта. Теперь армии Галицкого и Глаголева, захватив
439
4-6 вражеских траншей, медленно продвигались вперед, стремясь добраться до второй полосы фашистской обороны. Между тем 5-я гвардейская танковая армия П. А. Ротмистрова резерва Ставки находилась в одном переходе как от
5-й армии Н. И. Крылова, так и от 11-й гвардейской К. Н. Га-лицкого. Ее следовало использовать там, где откроется оперативный простор, для широкого маневра. Где же он мог возникнуть? Мы с Черняховским полагали, что успешно продвигающиеся войска Крылова и группа Осликовского в ближайшие же дни сломят сопротивление немцев под Оршей. В этих условиях станет целесообразней ввести танковую армию в прорыв на участке именно 5-й армии. Затем ее следовало направить на Борисов, как и предусматривалось планом.
С утра 24 июня 1-й Прибалтийский и 3-й Белорусский фронты продолжали развивать наступление. Наибольшего успеха снова добились войска, сражавшиеся на витебском и богушевском направлениях. 6-я гвардейская и 43-я армии, отбивая во встречном бою яростные атаки противника, вышли к Западной Двине, с ходу форсировали ее и повели борьбу за плацдармы на южном берегу реки. С юга в немецкий коридор у Витебска прорвались войска 39-й армии И. И. Людникова. Стремительно продвигалась вперед и 5-я армия Н. И. Крылова. В полдень я позвонил И. X. Баграмяну. Выяснилось, что бойцы 67-й гвардейской стрелковой дивизии
6-й гвардейской армии на лодках, плотах, бочках и других подручных материалах переплывают через Западную Двину. Из-за сильного сопротивления врага несколько снизился темп наступления 43-й армии. Между тем от нее зависел успех окружения витебской группировки тем более, что соединения 39-й армии с южной стороны уже выполнили свою задачу, захлестнув кольцо. Пленные сообщали, что немецкое командование якобы просит у Гитлера разрешения отвести войска из Витебска на запад. Договорились с командующим 1-м Прибалтийским фронтом, что он сделает все, чтобы не позже чем через день войска 43-й армии соединились с войсками 39-й армии в районе Гнездиловичей, на шоссе, Ведущем из Витебска.
Поздравив через И. И. Людникова воинов его армии с успехом, я переключился на 3-й гвардейский Сталинградский механизированный корпус В. Т. Обухова. Мы с И. Д. Черняховским и с командиром корпуса обсудили положение, проверили готовность танкистов, входивших в группу Осликовского. К вечеру танки начали движение, обогнали ушедшую
440

Разгром центральной группировки немецко-фашистских войск в Белоруссии. 23 июня — 29 августа 1944 г.
далеко вперед пехоту, а на следующий день с десантом автоматчиков ворвались в Сенно. Хуже обстояло дело на левом крыле 3-го Белорусского фронта. Поскольку 11-я гвардейская армия застряла между Днепром и болотами, которые тянулись от Осинторфа к железной дороге, перспектива на ввод здесь в бой армии Ротмистрова отпала. Поэтому пришлось принять решение ввести 5-ю гвардейскую танковую армию в район Богушевска и оттуда, использовав прорыв 5-й армии Крылова, направить ее, обходя Оршу с тыла, на Толочин и Борисов. В связи с этим войскам конно-механизированной группы Осликовского мы. поставили задачу развивать наступление от Сенно на запад с тем, чтобы, обойдя с обеих сторон
441
Лукомльское озеро, одним флангом помочь 1-му Прибалтийскому фронту взять Лепель, а другим — форсировать Березину и продвигаться на Плещеницы.
Верховный Главнокомандующий одобрил эти соображения и разрешил мне с 20 часов 24 июня передать 5-ю гвардейскую танковую армию из резерва Ставки в состав 3-го Белорусского фронта. Я немедленно сообщил об этом и командующему фронтом, и П. А. Ротмистрову
Должен заметить, что Павел Алексеевич Ротмистров отнесся к решению Ставки (как о передаче его армии из Ставки фронту, так и об изменении направления ее ввода в прорыв) без особого энтузиазма. Не ускользнуло это от внимания и командующего фронтом И. Д. Черняховского. Истинные причины этого мне неизвестны, да и придавать этому особое значение вряд ли было бы правильно, если бы не тот факт, что 5-я гвардейская танковая армия, всегда блестяще проявлявшая себя, в данном случае действовала хуже, чем прежде.
Ставка была крайне ею недовольна, и не без оснований. 28 июня Верховный Главнокомандующий в директивном письме мне, И. Д. Черняховскому и члену военного совета фронта В. Е. Макарову отметил: «Ставка требует от 5-й гвардейской танковой армии стремительных и решительных действий, отвечающих сложившейся на фронте обстановке»3. Командование армии приняло это указание к неукоснительному исполнению.
Хочу упомянуть об отличной работе авиации 1-й воздушной армии генерала Т. Т. Хрюкина, в значительной мере проходившей на моих глазах. Ее усилия, согласно фронтовому плану операции, были сосредоточены в первый день на главном фронтовом направлении — оршанском. Невзирая на плохую погоду, за четверть часа до начала атаки самолеты нанесли массированный бомбовый удар по переднему краю обороны противника на участке 11-й гвардейской армии. С началом атаки бомбардировщики и штурмовики перенесли удары в глубину вражеской обороны. Штурмовики удачно сопровождали продвижение пехоты и танков, поражая огневые средства и живую силу фашистов. А когда 5-я армия встретила серьезное сопротивление у Богушевска и я потребовал от командования воздушной армии (через командующего фронтом) помочь ей, ни дождь, ни низкие облака, стлавшиеся

1 Архив МО СССР, ф. 48-А, оп. 2294, д. 7, л. 74.
2 Архив МО СССР, ф. 132-А, оп. 2642, д. 36, л. 384-385.
442
над нами на высоте 100 м, не помешали массированному бомбовому удару по опорному пункту противника. Во время моего телефонного разговора с Т. Т. Хрюкиным самолеты находились уже в воздухе, направляясь к Орше. Командующий армией срочно перенацелил их. 90 Пв-2 и 180 ИЛ-2, изменив маршрут, повернули к Богушевску и отлично выполнили задание, облегчив наземным войскам овладение районом.
25 и 26 июня войска 3-го Белорусского и 1-го Прибалтийского фронтов продолжали наступать. После того как западнее Витебска сомкнулось кольцо окружения, в городе и возле него оказалось в «котле» свыше 5 дивизий гитлеровцев. Положение их было явно безнадежным. Поэтому Баграмян, Черняховский и я решили, оставив для ликвидации окруженной группировки лишь часть войск, главными силами как можно быстрее продвигаться на запад. 26 июня Витебск был очищен от фашистов. Войска 39-й и (частично) 43-й армий продолжали ликвидировать витебскую группировку врага в лесах юго-восточнее города. Танки корпуса Будкова и конно-механизированная группа Осликовского успешно продвигались на запад.
Основное внимание командование 1-го Прибалтийского фронта уделяло в те дни скорейшей ликвидации очень серьезного узла вражеской обороны в районе Полоцка, прикрывавшего подходы к границам Южной Прибалтики.
5-я гвардейская танковая армия, опрокидывая врага, при активной помощи штурмовой и бомбардировочной авиации фронта к вечеру 26 июня овладела районным центром Толо-чин, выйдя в 50 км западнее Орши на Минскую автостраду. При дальнейшем выдвижении на Борисов армия встретила упорное сопротивление прибывшей из-под Ковеля 5-й танковой дивизии противника. Войска 11-й гвардейской и 31-й армий заканчивали преодоление обороны противника в районе Орши. К вечеру же 26 июня 2-й гвардейский танковый корпус также вышел на Минскую автомагистраль в 15 км западнее Орши.
26 июня запомнилось мне тремя событиями. Как нам сообщили, в ночь на 26 июня 126 немецких бомбардировщиков совершили налет на Смоленск. Около 450 фугасных бомб упали в разных местах, причинив немалые разрушения. Некоторые из них были замедленного действия, и это осложняло восстановительные работы. Тем не менее в 1 час дня железнодорожные составы с войсками, оружием, снаряжением, боеприпасами и продовольствием вновь пошли через стан-
443
цию, питая тылы 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов. В тот же день пришла новая и приятная для меня весть. Накануне я обратился к Верховному Главнокомандующему по телефону с ходатайством о присвоении И. Д. Черняховскому за отличную работу на посту комфронта звания генерала армии. Сталин посоветовал направить представление. И вот на второй день решение состоялось, и я с удовольствием приветствовал Ивана Даниловича в новом звании. 26-го же вечером все фронтовые радиостанции передавали поздравление столицы войскам, освободившим Витебск, сообщали о торжественном салюте 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий. Верховный Главнокомандующий объявил в приказе благодарность войсковым соединениям и частям, принимавшим участие в освобождении города, а наиболее отличившимся присваивалось наименование Витебских.
Новое воинское звание присвоили тогда же или немного позднее многим офицерам и генералам этого направления. Среди них были четыре генерал-лейтенанта: начальник штаба 1-го Прибалтийского фронта Владимир Васильевич Курасов; командующий артиллерией того же фронта Николай Михайлович Хлебников; командующий 6-й гвардейской армией Иван Михайлович Чистяков; командующий 5-й армией Николай Иванович Крылов. Все они, воюя с первых дней войны, показали себя с наилучшей стороны, проявили Способности крупных организаторов и умелых руководителей больших войсковых объединений в самых сложных условиях боевой обстановки. Я с полной ответственностью ходатайствовал о присвоении им звания генерал-полковника, что и было вскоре сделано.
Генштаб вообще систематически следил за тем, чтобы отличившиеся командиры не забывались. Так, добавлю, что за время Белорусской операции в разное время на тех двух фронтах, за которые я непосредственно отвечал, были повышены в звании, помимо вышеупомянутых, начальник штаба 3-го Белорусского фронта бывший генерал-лейтенант А. П. Покровский, командующий артиллерией того же фронта бывший генерал-лейтенант артиллерии М. М. Барсуков и командующий бронетанковыми и механизированными войсками бывший генерал-лейтенант танковых войск А. Г. Родин, командующий 11-й гвардейской армией бывший генерал-лейтенант К. Н. Галицкий, командующий 31-й армией бывший генерал-лейтенант В. В. Глаголев, командующий 3-й воздушной армией бывший генерал-лейтенант Н. Ф. Папивин,
444
ряд командиров корпусов, дивизий, бригад и начальников штабов в соединениях.
Ставка не забывала ни одного фронта — присвоение более высоких званий проводилось во всей Красной Армии. В те дни стал Маршалом Советского Союза Константин Константинович Рокоссовский. Войска его фронта как раз в тот день освободили Бобруйск, а затем ликвидировали в «Бобруйском котле» окруженную группировку врага.
Иного рода события происходили в неприятельском стане. На терпевшего неудачи командующего группой армий «Центр» генерал-фельдмаршала Буша обрушился гнев фашистского фюрера, и новым командующим группы стал генерал-фельдмаршал Модель. 16 августа и он был сменен генерал-полковником Рейнгардтом.
Вспоминаются эпизоды, связанные с событиями в «Витебском котле». Окруженным фашистским войскам был предъявлен ультиматум о сдаче. Они попросили дать им на размышление несколько часов. На глазах наших воинов они устроили в своих подразделениях собрания, но решения так и не приняли. Когда время истекло, а ответа о сдаче не последовало, советские войска перешли в атаку. И только тогда фашисты начали сдаваться в плен, почти не оказывая сопротивления. Среди пленных оказалось, в частности, 4 генерала. Их допросили Черняховский, член военного совета 3-го Белорусского фронта В. Б. Макаров и координировавший деятельность авиации заместитель командующего ВВС Ф. Я. Фа-лалеев и я. До этого они содержались порознь, и не знали о пленении других генералов. Командир 53-го армейского корпуса генерал-полковник Гольвитцер считал плен случайностью, результатом личной неосторожности и полагал, что войска его корпуса все еще дерутся под Витебском. Он просил, если возможно, проинформировать его о ходе боев за Витебск и был потрясен, когда мы предложили ему навести эти справки у подчиненных ему лиц и приказали привести командира 206-й пехотной дивизии генерал-лейтенанта Хит-тера, начальника штаба его корпуса полковника Шмидта и других...
В эти дни была окончательно смята упиравшаяся флангами в болота оршанская оборонительная система врага. 27 июня Орша была очищена от фашистов. Армии Чистякова и Белобородова взяли 28 июня Лепель. Конно-механизиро-ванная группа Осликовского форсировала Березину севернее Борисова, вслед за нею сюда вышли главные силы 3-го Бело-
445
русского фронта, наступавшие на этом направлении, а 1 июля в Борисов ворвались войска 11-й гвардейской, 31-й и 5-й гвардейской танковых армий.
В своих воспоминаниях я не имею возможности приводить много примеров героизма советских воинов. Но об одном случае удивительного мужества, который тогда потряс нас, я все же хочу рассказать.
В боях за Оршу участник танкового десанта гвардии рядовой Ю. В. Смирнов был тяжело ранен и попал в плен. О дальнейшем мы узнали, когда наши части вошли в город. В одном из блиндажей нашли прибитое к кресту тело юноши. В блиндаже валялись брошенные фашистами штабные документы и протокол допроса. Здесь же были солдатская книжка и комсомольский билет гвардейца Юрия Васильевича Смирнова. Он не ответил ни на один вопрос врага и погиб как герой. Гражданин Советского Союза комсомолец Смирнов не выдал военной тайны и остался верен Отчизне до последнего вздоха. Ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Имя его с благоговением будут вспоминать потомки.!.'
В масштабах фронтовой операции меня волновали в те дни главным образом три вопроса. Первый состоял в том, что успешный ход наступления наших войск и разрушения, оставленные войной на железных дорогах, с каждым новым днем все более осложняли снабжение наступавших. Вместе с начальником Центрального управления военных сообщений генерал-лейтенантом технических войск И. В. Ковалевым мы подготовили 27 июня и направили в Ставку следующее письмо:
«Москва. Тов. Семенову. 1. Железнодорожное направление Смоленск — Минск является единственной магистралью базирования 3-го Белорусского фронта. Установленная НКПС пропускная способность линии Смоленск — Минск (12 пар поездов в сутки) потребностей фронта удовлетворить не может. Минимальная потребность фронта в железнодорожных поездах в период наступательных операций будет составлять 24 пары поездов в сутки, а полная — 36 пар. Считаю необходимым пропускную способность линии довести до 18 пар — через 5 суток после открытия движения, установленного приказом НКПС; до 24 пар — через 10 суток; до 36 пар — через 45 суток.
Пропускная способность — 24 пары поездов в сутки может быть обеспечена за счет постройки дополнительных
446
разъездов по земляному полотну второго, невосстановленного пути. Для обеспечения пропускной способности — 36 пар поездов необходимо уложить вторые пути на протяжении 350 км от ст. Смоленск до ст. Минск с использованием существующего земляного полотна. Это потребует дополнительного выделения: рельсов со скреплениями — 400 хле, шпал — 640 тыс. штук, стрелочных переводов — 150 комплектов. Для нормальной эксплуатации линии потребуется дополнительно выделить 100 паровозов и 3000 квалифицированных эксплуатационников основных профессий.
2. Железнодорожное направление Смоленск — Минск — Витебск — Полоцк имеет большое значение в обеспечении воинских перевозок при наступательных операциях Прибалтийских фронтов, а в дальнейшем оно будет одним из основных выходов к Балтийскому морю. Считаю необходимым пропускную способность этого направления довести до 18 пар поездов на 5-е сутки после открытия движения, установленного приказом НКПС. Прошу Ваших указаний Наркомату путей сообщения. Владимиров»
Второй вопрос, сильно тревоживший меня тогда,— по-прежнему сравнительно невысокие темпы продвижения 5-й гвардейской танковой армии. При форсировании Березины на борисовском направлении эта армия оказалась на линии или даже позади не только 2-го гвардейского танкового корпуса, но и целого ряда соединений общевойсковых армий. 1 июля, чтобы разобраться в положении вещей на месте, мы с командующим фронтом выехали на Березину. Беглый осмотр местности между реками Бобр и Березина свидетельствовал о напряженнейших боях, которые пришлось выдержать здесь танковой армии с 5-й танковой дивизией противника. Мосты у Борисова были разрушены. Но некоторые уже восстанавливались и позволяли переправлять даже тяжелые танки. Стрелковые дивизии 11-й гвардейской армии К. Н. Галиц-кого уже форсировали реку и вели бои километрах в 15-ти западнее. А 5-я гвардейская танковая армия, имея значительную часть танков на западном берегу, рассчитывала закончить переправу лишь в ночь на 2 июля и к исходу дня выйти к Острошицкому городку (18 км северо-восточнее Минска). Я поставил Ротмистрову задачу к исходу 2 июля освободить Минск, а Черняховский тут же организовал пропуск через мост танков и самоходных орудий танковой армии вне всякой оче-

1 Архив МО СССР, ф. 48-А, оп. 2294, д. 7, л. 95-96.
447
реди. Действительно, первыми в столицу Белоруссии 3 июля ворвались танкисты. Но то были воины не 5-й гвардейской танковой армии, а 2-го гвардейского танкового корпуса А. С. Бурдейного.
Третий вопрос, вплотную вставший предо мною к концу июня, касался дальнейшего развития Белорусской операции в целом. Еще 29 июня во время беседы с Верховным Главнокомандующим по телефону я высказал уверенность в том, что в ближайшие дни Баграмян освободит Полоцк и Лепель, а Черняховский — Борисов и затем Минск; значительная часть 4-й немецкой армии неминуемо должна попасть в окружение. В связи с этим необходимо немедленно приступить к подготовке нового этапа операции с тем, чтобы исходя из ранее намечавшегося Ставкой плана не допустить образования в Белоруссии вновь сплошного фронта врага, незамедлительно развивать дальнейшее наступление войск 1-го Прибалтийского и Белорусских фронтов, окончательно очистить территорию Белоруссии от фашистов; приступить к освобождению Прибалтики и выходом войск на побережье Балтийского моря поставить под угрозу полной изоляции и окружения фашистскую группу армий «Север» и вывести наши войска к границам Восточной Пруссии и Польши. При этом значение 1-го Прибалтийского фронта в операции резко возрастало, а потому настало время передать ему из резерва Ставки 2-ю гвардейскую и 51-ю армии.
В том же разговоре я высказал предложение немедленно начать активные действия стоявших в обороне к востоку от Опочки и Себежа войск 2-го Прибалтийского фронта. Иначе разрыв между Прибалтийскими фронтами с каждым днем резко увеличивался. Я предложил передать действовавшую на северном берегу Западной Двины 4-ю ударную армию из 1-го Прибалтийского во 2-й. Верховный согласился. Около 24 часов 27 июня Генеральный штаб поставил командующего 1-м Прибалтийским фронтом Баграмяна в известность о том, что решением Ставки 2-я гвардейская армия генерал-лейтенанта П. Г. Чанчибадзе с 7 июля в районе Витебска поступит в его распоряжение. 1-му Прибалтийскому были переданы также 51-я армия генерал-лейтенанта Я. Г. Крейзера и из 3-го Белорусского фронта 39-я армия генерал-лейтенанта И. И. Людникова. Эта сдвижка армий с юга на север затронула все фронты данного направления. 1-й Белорусский передавал 2-му Белорусскому 3-ю армию генерал-полковника А. В. Горбатова, а 2-й Белорусский 3-му Белорусскому —
448
33-ю армию генерал-лейтенанта В. Д. Крюченкина (с 9 июля 1944 года — генерал-лейтенанта С. И. Морозова). Соответственно из 1-го Прибалтийского во 2-й Прибалтийский уходила 4-я ударная армия генерал-лейтенанта П. Ф. Малышева, а из
2-го в 3-й Прибалтийский — 1-я ударная генерал-лейтенанта Н. Д. Захватаева...
После того как гитлеровские войска генерал-фельдмаршала Моделя не сумели задержать наши войска на Березине, он попытался организовать оборону восточнее белорусской столицы на линии Долгиново — Логойск Смолевичи — Червень. Сюда, как и на Березину, фашистское командование перебрасывало войсковые соединения с других участков советско-германского фронта и из оккупированных стран Европы, а также охранные и специальные части группы армий «Центр». Однако затормозить продвижение наших армий они не смогли. Обходя опорные пункты противника лесами и болотами с помощью проводников из партизан, войска 3-го и 1-го Белорусских фронтов все ближе подступали к Минску.
3-й гвардейский механизированный корпус, форсировав реку Вилию, вместе с партизанами захватил Вилейку и отрезал врагу пути отступления на северо-запад. Танкисты 5-й гвардейской армии вышли к истокам Свислочи, закрывая пути на север. Войска 11-й гвардейской и 31-й армий ворвались с востока в Смолевичи.
С юга стремительно продвигались войска 1-го Белорусского фронта. Они захватили Столбцы, Несвиж и перерезали железную дорогу на Барановичи. 3 июля войска 3-го и 1-го Белорусских фронтов встретились в центре Минска. Восточнее, теснимые войсками 2-го Белорусского фронта, оказались в очередном «котле», основные силы группы армий «Центр». Там находились отступившие от Могилева войска 4-й немецкой армии, остатки разбитых под Витебском, Оршей и под Бобруйском 3-й и 9-й танковых армий. Яростные попытки неприятельских войск вырваться из окружения в юго-западном, южном и северном направлениях стоили им огромных жертв, но были безуспешными. Первоначально задача ликвидации этой группировки врага была возложена Ставкой на войска 2-го фронта и 31-й армии 3-го Белорусских фронтов, а в дальнейшем — на 33-ю и 31-ю армии, с передачей 33-й армии из 2-го в 3-й Белорусский фронт. В результате 12 июля враг полностью капитулировал. Около 38 тыс. человек было взято в плен, а с ними — вся техника, снаряжение и тылы 4-й немецкой армии. В плен попали одиннадцать генералов —
449
командиров корпусов и дивизий, а также большая группа офицеров.
5 июля я посетил Минск. Впечатление у меня осталось крайне тяжелым. Город был сильно разрушен фашистами. Из крупных зданий враг не успел взорвать только дом белорусского правительства, новое здание ЦК КПБ, радиозавод и Дом Красной Армии. Электростанция, железнодорожный вокзал, большинство промышленных предприятий и учреждений были взорваны. Я внимательно, насколько позволяло время, ознакомился с работой инженерных войск. Они стремились как можно быстрее разминировать город. Железные, шоссейные и значительная часть грунтовых дорог, а особенно дороги от Минска на Раков и далее на Воложин, были забиты брошенной врагом техникой.
16 июля через Минск, под восторженные возгласы горожан, прошли победным маршем партизаны. Обросшие бородами, счастливые от встречи с родным городом партизаны и партизанки гордо печатали шаг.
Столица Белоруссии снова стала свободной. Это был праздник не только советского народа, но и всех борцов против фашизма.
Освобождением Минска и Полоцка завершился первый этап борьбы за Белоруссию. Стремясь использовать выгодно сложившуюся для нас обстановку, 4 июля 1944 года Верховное Главнокомандование в директиве командующим 1-го и 2-го Прибалтийских и всех Белорусских фронтов уточняли их дальнейшие задачи.
1-му Прибалтийскому фронту (6-я гвардейская, 43-я, 39-я, 2-я гвардейская и 51-я армии) надлежало развивать наступление, нанося главный удар в общем направлении на Свенцяны, Каунас, имея ближайшей задачей не позднее 10—12 июля овладеть рубежом Двинск — Новые Свенцяны — Подбродзе; в дальнейшем, прочно обеспечивая себя с севера, наступать на Каунас и частью сил — на Паневежис, Шяуляй. В директиве Ставки предусматривалось передать 4-ю ударную армию из 1-го в состав 2-го Прибалтийского фронта с 24 часов I июля, хотя срок для перехода в наступление остальных войск фронта А. И. Еременко в директиве Ставки указан не был. Войска 3-го Белорусского фронта должны были развить наступление, нанося главный удар на Молодечно, Вильно и не позже 10—12 июля освободить Вильнюс, Лиду и, выйдя на Неман, захватить плацдармы на его западном берегу. Войскам 2-го Белорусского фронта была поставлена задача не
450
позже 12 — 15 июля овладеть районом Новогрудок, выйти на реки Неман и Молчадь. В дальнейшем овладеть Волковыском и наступать в направлении Белосток. На войска правого крыла 1-го Белорусского фронта возлагалась задача овладеть городами Барановичи и Лунинец и к 10—12 июля выйти на линию Слоним — р. Шара — Пинск. В дальнейшем войска фронта должны были наступать на Брест, захватить его и выйти на Западный Буг, обеспечив плацдарм на его западном берегу.
Итак, проводимая войсками фронтов операция получала еще более широкие масштабы. Фронты центрального стратегического направления еще в процессе завершения Белорусской операции приступили к очищению от врага Латвийской и Литовской союзных республик. В ходе этой операции советские войска вышли на Вислу и Нарев. Красная Армия начала изгнание фашистов с территории Польши. Советские воины до наступления осени перешагнули границу и с Восточной Пруссией. 30 лет прошло после того, как русские солдаты проходили здесь под огнем тяжелых немецких орудий. И вот Восточная Пруссия снова услышала русскую речь. Однако теперь на запад шли не бесправные и малограмотные крестьяне, погибавшие на полях сражений за чуждые им цели. На запад шли бойцы великой Страны Советов, воины-освободители, борцы с фашизмом, несшие свободу народам Европы.
На первом этапе Белорусской операции решались задачи взламывания стратегического фронта вражеской обороны. Тогда необходимо было добиться окружения и скорейшей ликвидации основных группировок противника в районах Витебска, Орши, Бобруйска и Минска. Поэтому Ставка, организуя взаимодействие фронтов, направляла их удары главным образом по сходящимся направлениям. После осуществления этих задач встала проблема организации немедленного преследования неприятеля и еще большего расширения гигантского прорыва. Теперь Ставка потребовала от фронтов нанесения ударов уже по расходящимся направлениям. 2-й и 3-й Белорусские фронты, сражавшиеся в центре, получили приказ наступать на запад. Фланговые же фронты как бы разворачивали стратегический веер: 1-й Прибалтийский наступал на северо-запад, а в дальнейшем и на север; 1-й Белорусский — на юго-запад.
В начале июля 1944 года положение на фронтах было таким. 4-я ударная армия, освободив Полоцк, продвигалась
451
вдоль железной дороги на Двинск (Даугавпилс). Там она и перешла в состав 2-го Прибалтийского фронта. Я настойчиво просил Верховного Главнокомандующего тогда же указать этому фронту сроки перехода его в наступление. Но этого сделано не было. Полагаю, что данное обстоятельство позволило руководству 2-го Прибалтийского фронта действовать с некоторой прохладцей. А ведь обстановка для наступления была весьма благоприятной. 6-я гвардейская, 43-я и 39-я армии 1-го Прибалтийского фронта продвигались на Двинск и от озера Нарочь — на Свенцяны. Здесь же позднее были введены 2-я гвардейская и 51-я армии. На северо-запад был повернут и 1-й танковый корпус. Южнее Нарочи действовали 5-я, 11-я гвардейская, 31-я (частично), 33-я (позднее), 5-я гвардейская танковая армии, 3-й гвардейский механизированный, 2-й гвардейский танковый и 3-й гвардейский кавалерийский корпуса 3-го Белорусского фронта. Через Сморгонь, Ошмяны и по верхним притокам Немана они наступали на Вильнюс и Лиду.
Поддерживая самую тесную личную и телефонную связь с И. X. Баграмяном и И. Д. Черняховским, я продолжал координировать действия их войск, когда получил от Верховного Главнокомандующего указание в ближайшее время принять на фронте, в удобном для меня месте, главу военной миссии Великобритании в СССР генерала Бэрроуза и главу военной миссии США генерала Дина. Цель их прибытия ко мне как к начальнику Генерального штаба Красной Армии состояла в том, чтобы подробно информировать меня о ходе операции американо-английских войск в Нормандии и непосредственно на фронте ознакомиться с развитием наступления советских войск в Белоруссии. Моя встреча с ними состоялась в штабе 3-го Белорусского фронта, в лесу, вблизи станции Красная: с Бэрроузом 6 июля, с Дином— несколькими днями позже. По договоренности с И. Д. Черняховским, для них были организованы выезд на один из участков фронта и встреча с находившимися в распоряжении фронта немецкими генералами, захваченными в плен. В честь глав военной миссии Великобритании и США командующий фронтом дал обед. Во время бесед мы обменялись мнениями о боевых действиях.
6 июля я вновь просил Верховного Главнокомандующего в разговоре по телефону об ускорении начала активных действий 2-го Прибалтийского фронта. Выдвижение правого крыла 1-го Прибалтийского фронта вдоль южного берега
452
Западной Двины с каждым днем все более увеличивало и без того уже значительный его отрыв от левого крыла и тем более от главных сил 2-го Прибалтийского фронта. Это вызывало необходимость привлекать дополнительные силы для обеспечения 1-го Прибалтийского фронта с севера и в то же время не снимало угрозы для основной части его войск, наносивших удары в шяуляйском и каунасском направлениях, тем более, что немцы все время усиливали свою группировку в районе Двинска, нависавшую с севера над армиями 1-го Прибалтийского фронта, снимая для этого войска, стоявшие против 3-го и 2-го Прибалтийских фронтов. В тот момент правофланговая 6-я гвардейская армия 1-го Прибалтийского фронта вела упорные бои перед Друей. Местные селения в этом районе неоднократно переходили из рук в руки. Я доложил Сталину также и о том, что для усиления правого фланга войск Баграмяна мы к 8 июля выводим на двинское направление 22-й стрелковый корпус и постараемся успеть к тому же сроку привести в порядок после трудных боев 1-й танковый корпус. Очередное наступление мы намечали начать 9 июля.
Верховный Главнокомандующий согласился с моими доводами и обещал определить сроки перехода 2-го Прибалтийского фронта в наступление после переговоров с командующим этим фронтом А. И. Еременко.
В эти же дни был решен вопрос о подключении к операции на севере войск не только 2-го, но и 3-го Прибалтийских фронтов, а на юге — 1-го Украинского фронта. По решению Ставки 2-й Прибалтийский фронт должен был перейти в наступление с рубежа Новоржев — Пустошка 10 июля, нанося удары на Резекне и совместно с войсками 1-го Прибалтийского фронта на Двинск; 3-му Прибалтийскому фронту предписывалось перейти в наступление 17 июля, прорвать оборону врага и овладеть Псковом. Переход 1-го Украинского фронта в наступление было решено начать 13 июля с тем, чтобы, используя успех 1-го Белорусского фронта, нанести решительный удар по немецко-венгерским войскам, входившим в группу «Северная Украина», освободить от оккупантов западные




<<<---
Мои сайты
Форма входа
Электроника
Невский Ювелирный Дом
Развлекательный
LiveInternet
Статистика

Онлайн всего: 4
Гостей: 4
Пользователей: 0