RSS Выход Мой профиль
 
Василевский Дело всей жизни (О жизни и о себе) книга 1-я | НА ВЕРХНЕМ ДОНУ

НА ВЕРХНЕМ ДОНУ
— Мощь Красной Армии растет.
— Вторая половина второй военной зимы.
— Новый год — новые задания.
— ОстрогожскоРоссошанская операция.
— А. И. Антонов, К. С. Москаленко, П. С. Рыбалко.
— Воронежский выступ.
— Встреча с Н. П. Пуховым.
— Мы в Харькове.
— Очередные планы.
— 25-летие Красной Армии.

Зимой 1942/43 года Красная Армия наступала на значительной части фронта от Ленинграда до Кавказа. В те дни, оглядываясь на пройденные страной полтора военных года и ведя бои глубоко в пределах родной земли, мы твердо верили, что главные трудности позади. Победа в Сталинграде, ясная цель, все возрастающая помощь тыла — все это вдохновляло и звало вперед, к окончательной победе. И мы уже были не теми, кого в июне 1941 года война взяла в суровые тиски, иной была и Красная Армия. Совершенствовалось ее воинское искусство, крепла боевая мощь. В ходе войны вырос отряд опытных, закаленных в сражениях командиров. В октябре 1942 года в Советских Вооруженных Силах было введено полное единоначалие. Качественно выросли и политработники. В декабре свыше 140 политработников получили генеральские звания. Многие из них были переведены и назначены на должности командиров-единоначальников. В начале 1943 года личный состав сухопутных сил, ВВС и Флота впервые надел погоны, ставшие символом почетного солдатского и матросского долга советских воинов перед Родиной.
Погоны ввели по предложению И. В. Сталина. Когда принималось решение о введении погон, он попросил начальника тыла генерала А. В. Хрулева показать погоны старой русской армии. Разглядывая их, Сталин, помню, обратился ко мне:
— Товарищ Василевский, покажите, какие погоны вы носили в старое время.
273
Должен, к слову, заметить, что и ордена Суворова, Кутузова, Александра Невского, Нахимова были учреждены также по предложению Верховного Главнокомандующего. В его кабинете в годы войны висели портреты прославленных русских полководцев Суворова и Кутузова.
Достижения Красной Армии на полях сражений нашли отражение в новых воинских уставах. Боевой устав пехоты 1942 года, а за ним и проект Полевого устава 1943 года обобщали передовой опыт армии и способствовали широкому внедрению его в практику. Так с учетом опыта устав ввел новые рекомендации командирам. До того времени командиры стрелковых подразделений при наступлении, как правило, шли впереди своих подчиненных. В результате армия несла большие потери среди среднего командного состава. К тому же стремление командиров быть обязательно впереди крайне затрудняло управление боем. «Боевой устав — 42» предписывал командирам (за исключением командиров отделений) избирать себе место в бою там, откуда прежде всего удобнее организовать управление, наблюдать за полем боя и поддерживать связь с начальником и соседями. По уставу, при наступлении на обороняющегося противника полагалось отказаться от шаблонного эшелонирования атакующих пехотных подразделений в глубину, и, наоборот, требовалось максимально массировать силы и средства частей и подразделений, используемых на направлении главного удара, сужать ширину полос для их прорыва и наступления- и увеличивать тактические плотности на единицу занимаемой ими площади.
Численность личного состава стрелковых подразделений и частей уменьшалась, а огневая мощь их значительно возрастала. Так, за время Сталинградской битвы ручных пулеметов в штатной стрелковой дивизии стало больше на 150, 45-миллиметровок — на 18. Заметно прибавилось автоматов. Вскоре войска перешли к использованию автомата системы Судаева и станкового пулемета системы Горюнова, больше отвечавшего требованиям современного боя.
Количество образцов артсистем сократилось с 21 до 8, так что оборонной промышленности стало легче выполнять фронтовые заказы, используя стандартные заготовки. Резко поднялось производство кумулятивных и подкалиберных снарядов, обладавших высокой способностью бронепробивания и бронепрожигания. Было покончено с голодом на зенитные снаряды. Из бригад М-30 формировались тяжелые дивизии реактивной артиллерии; дивизионный залп 864 рам обрушивал на врага сразу 3840 снарядов общим весом в 320 т. Вместо многочисленных мелких артгрупп Резерва Верховного Главнокомандования, распыленных по отдельным полкам и дивизионам, создавались крупные артсоединения с большой массированностью огня. Появились полки самоходно-артиллерийских установок, вооруженные пушками калибра 76 и 122 мм. За фронтом были закреплены минометная и истребительно-противотанковая артбригады, а за общевойсковой армией — зенитный, минометный, истребительно-противотанко-вый и пушечный полки армейской артиллерии.
Теперь на поле боя трудно было встретить одиночные танки. Они применялись уже целыми подразделениями, затем частями, а потом и соединениями. Формировались и успешно использовались полки прорыва с тяжелыми танками. К концу 1942 года в Действующей армии было около 6 тыс. танков и САУ (в 3 с лишним раза больше, чем за год до этого). Авиация менялась буквально на глазах. Скорость, огневая и бомбовая мощь, высота и дальность полета быстро нарастали. Резко улучшились и средства управления боевой авиацией. К весне 1943 года только ночные, скромные, но незаменимые труженики По-2 еще не имели новых приемопередающих раций. Вместо отдельных полетов малыми группами практиковалось авиационное наступление из серии сплошных авиаударов крупными массами боевых машин. Постоянно действующими артериями стали военные дороги: автомобильная и дорожная службы, выделенные в самостоятельные управления, заняли важное место в общей системе вооруженных сил. До конца 1942 года в армию влились 822 тыс. офицеров. На 22 июня 1941 года в Действующей армии было менее 3 млн. военнослужащих, а к декабрю 1942 года свыше 6 млн. Пополнялись стратегические резервы. Перед зимою 1942/43 года Ставка имела в своем резерве 1600 боевых самолетов, более 1000 танков и примерно четверть миллиона обученных бойцов. Вот как выросли наши возможности. Следовало лишь разумно распорядиться всем тем, что дал советский народ своей Красной Армии.
Пока Донской фронт в январе — феврале 1943 года ликвидировал окруженную группировку Паулюса, на разных участках советско-германского фронта осуществлялись ряд операций, входивших составной частью в общий замысел Верховного Главнокомандования по развитию завоеванной Красной Армией стратегической инициативы. Ответственную роль в этом замысле играли наступательные операции, провё-н денные на Верхнем Дону. Мне довелось находиться здесь почти всю зиму 1943 года, помогая командованию Воронежского, а затем и Брянского фронтов претворять в жизнь разработанные Верховным Главнокомандованием и Генштабом планы.
Чтобы читателю легче было ориентироваться в событиях, развернувшихся тогда на Верхнем и Среднем Дону, несколько слов об общей обстановке на советско-германском фронте в то время. Освобождение родной земли шло через серию наступательных операций, перекрывавших во времени одна другую. На юге к ним относятся: Ростовская операция с 1 января по 18 февраля (освобождение Ростова-на-Дону); Нальчикско-Ставропольская с 3 января по 4 февраля (освобождение Ставрополя); ликвидация сталинградской группировки фашистов с 10 января по 2 февраля; Краснодарско-Новороссийская операция с 11 января '(закончилась она уже в мае очищением от врага почти всего Прикубанья). В центре; Острогожско-Россошанская операция с 13 по 27 января (продвижение на запад в районе донских притоков Потудань, Тихая Сосна и Черная Калитва); Воронежско-Касторненская с 24 января по 17 февраля (освобождение Воронежской области) ; Харьковская со 2 по 26 февраля (изгнание врага из района Харькова). На севере: прорыв блокады Ленинграда с 12 по 30 января; ликвидация Демянского плацдарма фашистов с 15 февраля по 1 марта. Таким образом, все эти операции на трех основных направлениях были осуществлены советскими войсками с максимальным успехом во второй половине зимней военной кампании 1942/43 года.
На воронежском направлении, о котором пойдет речь, обстановка была такова. Войска Воронежского фронта (с октября 1942 года им командовал генерал-лейтенант, затем генерал-полковник Ф. И. Голиков, член военного совета генерал-лейтенант Ф. Ф. Кузнецов, начальник штаба генерал-майор М. И. Казаков) и Брянского фронта (командующий генерал-лейтенант, затем генерал-полковник М. А. Рейтер, член военного совета генерал-лейтенант И. 3. Сусайков, начальник штаба генерал-майор Л. М. Сандалов) летом и осенью 1942 года вели активные боевые действия, не позволявшие врагу снимать с этого направления силы для переброски их под Сталинград. За это время они неоднократно предпринимали наступательные действия отдельными армиями или войсковыми соединениями. Частная наступательная операция 60-й армии генерал-майора И. Д. Черняховского по освобождению Воронежа успеха не имела. Удалось очистить от немцев небольшой район в северной части города. Не принесла успеха, хотя она и сковывала силы врага, совместная операция, проведенная с той же целью в середине июля 38-й армией Брянского и 60-й армией Воронежского фронтов. Основной причиной неудачи явилось отсутствие у войск достаточного опыта в подготовке и ведении наступления и недооценка сил противника.
В результате наступательной операции, которая была проведена в конце июля 6-й армией генерал-майора Ф. М. Харитонова, удалось захватить на правом берегу Дона, в районе Первого Сторожевого, плацдарм размером 10 км по фронту и 8 км в глубину, который имел для нас исключительно важное значение. В середине сентября 1942 года по инициативе командующего Воронежским фронтом Н. Ф. Ватутина была проведена наступательная операция с целью освобождения Воронежа. В ней участвовали 60-я и 40-я армии, а также переданная из Брянского фронта 38-я армия. 40-я армия генерал-лейтенанта М. М. Попова овладела пригородом Чижовка и южной частью Воронежа; 38-я армия имела незначительный успех; 60-я армия успеха -не достигла. Задача, поставленная перед войсками фронта из-за недостатка сил, а также вследствие упорного сопротивления 2-й немецкой армии, опиравшейся на хорошо подготовленные оборонительные позиции, не была выполнена. Поэтому Ставка приказала Воронежскому фронту прекратить наступательные действия и перейти к жесткой обороне. В октябре Н. Ф. Ватутин вступил в командование вновь образованным Юго-Западным фронтом.
До конца декабря Воронежский фронт совершенствовал свою оборону, протянувшуюся от железной дороги Елец — Касторное к Воронежу, далее по левому берегу Дона до Новой Калитвы, на юго-запад до Кантемировки (с плацдармами на правом берегу Дона у Первого Сторожевого и у Щучья). В состав фронта входили тогда 38-я армия генерал-лейтенанта Н. Е. Чибисова, 60-я — генерал-майора И. Д. Черняховского, 40-я генерал-лейтенанта К. С. Москаленко, 18-й отдельный стрелковый корпус генерал-майора П. М. Зыкова. Против них стояли на севере 7 пехотных дивизий 2-й немецкой армии генерал-полковника Г. Зальмута; южнее оборонялась 2-я венгерская армия генерал-полковника Г. Яни; еще южнее — итальянский альпийский корпус; наконец, в районе Россоши находились несколько немецких и итальянских дивизий. За стыком немецкой и венгерской армий фашистское командование держало в резерве танковую бригаду, а возле Каменки — пехотную дивизию.
В дни, когда успешно развивались действия наших войск на Среднем Дону и на котельническом направлении, мы с командованием Воронежского фронта по приказу Ставки приступили к подготовке наступательной операции с целью окружения и разгрома войск врага в районе Острогожска и Россоши. Ставка предусматривала в результате этой операции прежде всего освободить в интересах Юго-Западного и Сталинградского фронтов железную дорогу Лиски — Кантемировка. Это облегчило бы их наступление на Ростов и Северный Кавказ и, кроме того, приблизило бы советские войска к угольным районам Ворошиловградской области. Войска Воронежского фронта должны были нанести главный удар по центру венгерской армии, чтобы создать благоприятные условия для дальнейших действий против немецкой армии, оборонявшейся непосредственно на воронежском направлении. С этой целью Ставка передала Ф. И. Голикову из своего резерва 3-ю танковую армию, некоторые войсковые соединения и средства усиления. К началу операции мы превосходили здесь врага лишь в танках и артиллерии, но в личном составе и в авиации соотношение сил было не в нашу пользу. Ставка придавала этой операции большое значение. Поэтому послала в начале января 1943 года на Воронежский фронт еще одного своего представителя. К нам в штаб фронта, находившийся в поселке Анна, прибыл Г. К. Жуков. Я приехал сюда 2 января из-под Сталинграда. Затем все мы перебрались в город Бобров, знаменитый некогда конными заводами. Он стоит на реке Битюг, давшей название породе тяжелых ломовых лошадей, которые перед войной составляли значительную часть тягловой силы в нашей артиллерии. Несмотря на трудности военного времени, воронежская порода лошадей сохранилась, хотя и резко сократилась.
Вместе с командованием фронта мы разработали план Острогожско-Россошанской операции, который был утвержден Ставкой. По плану главный удар наносился по самому уязвимому звену — центру группы армий «Б». Предусматривалось создать три ударные группировки. Северная группировка главными силами 40-й армии с плацдарма от Первого Сторожевого до Урыва ударяла по дуге на Болдыревку, Красное и Алексеевку, поворачивая с западного направления на южное, чтобы соединиться у Алексеевки с южной группировкой фронта и завершить окружение остро гожско-россошанских войск врага. Частью сил командующий 40-й армией К. С. Москаленко, прорвав вражескую оборону, должен был нанести удар на Острогожск, соединиться там с правым флангом 18-го стрелкового корпуса. Наступление главных сил обеспечивал действиями в направлении Болдыревки, Репьевки 4-й танковый корпус генерал-майора танковых войск А. Г. Кравченко, который должен был прибыть к началу операции. Южная группировка — 3-я танковая армия генерал-майора танковых войск П. С. Рыбалко и 7-й кавкорпус генерал-майора С. В. Соколова — танковыми частями наносила глубоко охватывающий удар от Кантемировки в северо-западном, а частью сил — в северном направлении, навстречу 40-й армии. Тем временем кавалерия, наступая на Валуйки, обеспечивала фронтовую операцию с юга. Центральная группировка (18-й отдельный стрелковый корпус), действуя со щучьенского плацдарма, наносила расходящиеся удары навстречу войскам северной и южной группировок и соединялась с ними у Острогожска и Карпенкова. В плане намечалось, что с воздуха наши действия прикроет 2-я воздушная армия генерал-майора К. Н. Смирнова.
Как видим, основная роль возлагалась на «северян» и «южан», а центр должен был сковывать врага, притягивая к себе его оперативные резервы и тем самым давая нашим фланговым группировкам фронта возможность завершить окружение противника. В последующем центральная группировка должна была принять участие в расчленении и уничтожении окруженных частей. Для содействия войскам Воронежского фронта, обеспечения его левого крыла, привлекалась правофланговая, 6-я армия Юго-Западного фронта, которая должна была наступать из района южнее Кантемировки на Каменку и Покровское. Предполагалось, что в результате наших концентрических ударов будет окружено и уничтожено до 15 фашистских дивизий.
В течение первой декады января командование с участием представителей Ставки провело огромную работу по всесторонней подготовке операции. Для создания ударных группировок пришлось идти на риск, как и под Сталинградом, и снять немало войск и средств усиления с второстепенных участков фронта. Мы разработали и провели в жизнь целую систему мероприятий по маскировке и сохранению в тайне всех перегруппировок войск и подготовительных работ. Уделено было также большое внимание мероприятиям по дезинформации противника. Большое значение придавали мы работке управления войсками и их взаимодействия. ОснОй^' ным методом управления даже со стороны представителей Ставки и командующего фронтом являлось личное общение с подчиненными. Начать операцию по согласованию со Ставкой Верховного Главнокомандования решено было 14 января.
Тщательная проверка перед наступлением показала, что в результате всех мероприятий, и огромной партийно-политической работы, проведенной командирами, политорганами, партийными и комсомольскими организациями, войска Воронежского фронта готовы выполнить приказ Родины. Так мы и доложили Верховному Главнокомандующему. Г. К. Жуков и я ежедневно информировали И. В. Сталина о проделанном нами за день. Наши ежедневные, в течение долгих месяцев доклады Верховному хранятся в архивах. По ним легко проследить, что делали представители Ставки на фронте, как менялась обстановка, какие, в зависимости от этого, принимались меры, и даже лаконичные характеристики людям. Вот, к примеру, наша с Г. К. Жуковым телеграмма от 6 января 1943 года: «1. Все вопросы оперативно-тактических решений по армии Москаленко отработаны лично с командующим армией, командирами дивизий и бригад. Сейчас находимся у Рыбалко. 6.1.43 провели совещание и инструктаж с командир рами соединений. По армии Рыбалко и кавгруппе плохо дело обстоит с подходом по железной дороге транспортов с боеприпасами, горючим, а также и подходом войск. После выгрузки войскам нужно пройти походом от 4 до 6 суток.-Боимся, что железная дорога может подвести. Лично о Рыбалко можно сказать следующее: человек он подготовленный и в обстановке разбирается неплохо.
2. Сейчас прорабатываем взаимодействие фронтов и армий на стыках лично с товарищами Харитоновым, Рыбалод Федоровым (Ватутин — Авт.) и Филипповым (Голиков — Авт.). Федоров находится у нас, через два часа выедет в штаб фронта. Сегодня с Филипповым выезжаем в центральную группу.
Константинов (Жуков — Авт.). Михайлов (Василевский — Авт.) 6.1.43. 20.00».
В телеграмме от 9 января 1943 года я докладывал: «9 января работал в армии Москаленко. Проверял ход подготовки к наступлению в дивизиях, изучал на месте противника. Подготовка идет нормально. К назначенному сроку войска армии будут, готовы, 11 января Москаленко проведет сильную разведку боем, чтобы окончательно проверить имеющиеся данные о противнике. В случае успеха это может явиться началом большого наступления на этом участке. 10 января вместе с Филипповым отправимся к Зыкову, чтобы проверить, что сделано там, и помочь. Подготовка 3-й танковой армии Рыбалко проходит нормально. Подход войск во фронт из резерва Ставки по желдороге за последние дни значительно улучшился. К началу операции не прибудут лишь 4-й танковый корпус, лыжные бригады и зенитная дивизия. Затруднения вызывает подвоз огнеприпасов и горючего. Меры принимаю, думаю, что справимся. Об окончательной готовности донесу 11 января. Михайлов».
По окончании подготовки Г. К. Жуков уехал, я оставался в войсках Воронежского фронта до конца февраля.
Наступление главных сил северной группировки со сторожевского плацдарма началось 13 января, за сутки до намеченного срока, так как успешные действия передовых отрядов выявили слабые места противника. Для развития их успеха после мощной артиллерийской подготовки перешли в наступление главные силы 40-й армии. К исходу второго дня операции фашисты перебросили в полосу нашей северной группировки новые подкрепления. К этому времени их оборона была прорвана на 50 км по фронту и 17 км в глубину. 40-я армия должна была не только завершить прорыв тактической глубины обороны, но и быстрее перерезать пути отхода врагу, чтобы вместе с войсками нашей южной группировки создать предусмотренный планом внутренний фронт окружения основных сил противника. Но для этого требовалось ускорить темпы наступления. В результате к 15 января удалось решить первую часть задачи: фронт прорыва был расширен до 100 км, в глубину —на правом фланге до 20, в центре — до 35, на левом фланге — до 16 км.
Южная группировка перешла в наступление 14 января и за 3 часа напряженного боя вклинилась в глубину обороны противника только на 1—3 км. Чтобы ускорить прорыв, были введены в бой 12-й и 15-й танковые корпуса. Это помогло, резко изменить обстановку в нашу пользу. К исходу 14 января1 танкисты продвинулись на 12—23 км, разгромив в районе Жилина штаб 24-го немецкого танкового корпуса, и с утра 15 января развернули наступление в северном и северо-западном направлениях. Тем временем 7-й кавалерийский корпус прочно прикрывал наступление с юга.
281
С 14 января стала наступать и центральная группировка, За несколько дней до начала операции я решил послать в помощь командованию 18-го отдельного стрелкового корпуса генерал-лейтенанта А. И. Антонова. В декабре 1942 года он по моей просьбе был назначен начальником Оперативного управления и первым заместителем начальника Генерального штаба. Я был тогда на сталинградском направлении и представить Алексея Иннокентьевича Сталину не смог. В начале января А. И. Антонов сообщил мне на Воронежский фронт, что приступил к работе в Оперативном управлении. Но, видимо, деятельность эта не принесла ему удовлетворения, в Ставке он не бывал, так как все дела Генштаба там докладывал заместитель начальника Генштаба по политчасти Ф. Е. Боков. Естественно, А. И. Антонов чувствовал себя в такой обстановке неопределенно и просил меня сделать все возможное, чтобы вернуть его на фронт. Я позвонил И. В. Сталину и, вновь охарактеризовав А. И. Антонова как исключительно ценного для Генштаба и Ставки работника, попросил допустить его к работе, непосредственно связанной с обслуживанием Ставки в оперативном отношении.
И. В. Сталин, будучи по характеру крайне недоверчивым и осторожным человеком, особенно по отношению к новым, незнакомым ему лицам, никаких обещаний мне не дал и порекомендовал использовать Антонова в качестве моего заместителя на Воронежском фронте.
— Судя по вашим характеристикам,— заметил он,— Антонов на фронте будет куда полезнее в данный период, чем здесь, в наших канцелярских делах.
Так Алексей Иннокентьевич оказался на Воронежском фронте, где и оставался до конца марта 1943 года с большой пользой для дела. В Генштабе же очень чувствовалось его отсутствие. 18-й отдельный стрелковый корпус, поддержанный хорошо организованным огнем артиллерии и авиации, сломил сопротивление врага и к исходу 15 января, после ночного боя при 25-градусном морозе, выполнил свою задачу.
В то время, как 40-я и 3-я танковая армии развивали наступление, охватывая острогожско-россошанскую группировку противника с севера и юга, 18-й отдельный стрелковый корпус дробил ее на разрозненные части. К 16 января на крайних флангах Воронежского фронта была полностью преодолена тактическая глубина обороны врага. Теперь встала новая задача — стремительным маневром окружить и расчленить острогожско-россошанскую группировку, изолировав ее от других фашистских войск.
18-й отдельный стрелковый корпус энергичными действиями развивал прорыв в глубину и в стороны, не позволяя находившимся между Острогожском и Сагунами вражеским частям уйти и избежать окружения. На создание внутреннего и внешнего фронтов окружения нашим войскам потребовалось трое суток. В Острогожске попали в кольцо три вражеские дивизии. Выскользнувшие из окружения отошли к Карпенкову. А у поселков Иловского и Алексеевки установилась огневая связь «северян» с «южанами», так что армии Москаленко и Рыбалко били фашистов с двух сторон, все теснее сжимая 10-километровый немецкий коридор.
Южная группировка, нанеся серьезное поражение противнику еще при прорыве его главной оборонительной полосы, получила возможность почти беспрепятственно продвигаться в тыл острогожско-россошанским силам врага. Уже с утра 16 января 12-й танковый корпус вел уличные бои в Россоши, а с подходом сюда стрелковых дивизий 3-й танковой армии над Россошью взвилось Красное знамя. 12-й танковый корпус, получив свободу маневра, вышел в глубокий тыл итальянского альпийского корпуса и остатков немецких дивизий, отходивших за реку Черная Калитва. 15-й танковый стремительным броском овладел Ольховаткой и к 18 января подошел к Алексеевке с юга. Наконец, успешно наступавший на левом крыле фронта 7-й кавалерийский корпус 19 января захватил Валуйки, пленив свыше 3 тыс. немцев и итальянцев и овладев крупными складами продовольствия и другими военными трофеями. Большую роль при освобождении Валуек сыграли местные партизаны, которые по заданию командира кавалерийского корпуса С. В. Соколова взорвали железнодорожное полотно на участках Валуйки — Уразово и Валуйки — Волоконовка. Фашистам ничего не удалось вывезти из города. За отличные боевые действия в условиях суровой снежной зимы, за умелое маневрирование в глубоком оперативном тылу врага, за смелость и доблесть личного состава, проявленные в боях с 15 по 19 января, 7-й кавкорпус приказом Народного комиссара обороны был переименован в 6-й гвардейский кавалерийский корпус.
Таким образом, 18 января войска Воронежского фронта успешно завершили окружение и расчленение острогожско-россошанской группировки противника. Внутренний фронт окружения был создан по линии Острогожск — Верхний и Нижний Ольшан — Алексеевка — Карпенково — Старая Калитва — Архангельское — Сагуны. Общая площадь окружения составляла примерно 2,5 тыс. кв. км, на которых находилось около 13 немецких, венгерских и итальянских дивизий. Далее ударами 18-го отдельного стрелкового корпуса на Каменку и 12-го танкового корпуса на Карпенково окруженные силы были расчленены надвое. К этому моменту Воронежский фронт захватил в плен 52 тыс. вражеских солдат и офицеров. Его трофеи составляли 170 танков, 1700 орудий, 2800 пулеметов, 4000 минометов, 6000 автоматов, 1500 лошадей, 55 тыс. винтовок, 600 тыс. снарядов и свыше 150 различных складов.
С 19 по 24 января шли бои внутри кольца окружения. А для обеспечения левого фланга 6-го гвардейского кавалерийского корпуса и 3-й танковой армии вечером 19 января я направил командующему Юго-Западным фронтом Н. Ф. Ватутину телеграмму с требованием как можно быстрее выдвинуть 6-ю армию Ф. М. Харитонова на рубеж Покровского и далее на юг, как это было предусмотрено ранее разработанным планом.
Вначале от окруженной россошанской группировки противника была отсечена ее южная часть — около четырех дивизий. К 20 января они были в основном уничтожены в районе Подгорного. До 23 января происходила ликвидация остальных сил этой группы, а к 27 января было завершено уничтожение вырвавшихся из «котла» и вышедших восточнее Валуек остатков россошанской группировки. Ожесточенный характер носило сражение за Острогожск. После упорных уличных боев большая часть вражеского гарнизона была пленена, либо просто погибла. Яростно сопротивлялись окруженные и у Алексеевки. Тем не менее к 24 января бои завершились. В плен попало около 9 тыс. вражеских солдат и офицеров. Задачи, поставленные войскам Воронежского фронта Верховным Главнокомандованием по Острогожско-Россошанской операции, были выполнены в намеченный срок.
Так мы начали первый месяц 1943 года. Наш успех был возможен благодаря всемерной поддержке населения районов, на территории которых велись бои. Ничего не жалели для нас советские люди: ни продовольствия, ни теплых вещей, ни заботы и внимания. Жители городов и сел участвовали в укреплении оборонительных рубежей и дорожных работах, ухаживали за ранеными, вносили в фонд обороны свои средства. Освобождая города и поселки, наши воины в свою очередь помогали восстанавливать разрушенное хозяйство, щедро делились с колхозами, совхозами, МТС и промышленными предприятиями трофейным имуществом, ремонтировали школы, учреждения культуры, больницы.
Каковы же вкратце итоги Острогожско-Россошанской операции? Она длилась всего 15 дней. За эти полмесяца была прорвана оборона на 250-километровом участке фронта. Советские войска продвинулись в глубину до 140 тем, освободив от врага территорию в 22,5 тыс. кв. км с такими городами и железнодорожными узлами, как Острогожск, Россошь, Коротояк, Алексеевка, Валуйки и другие; полностью разгромили 2-ю венгерскую армию, итальянский альпийский корпус, 24-й немецкий танковый корпус и основные силы немецкого корпуса особого назначения. Всего было уничтожено более 15 дивизий противника и еще 6 дивизиям нанесено тяжелое поражение; взяли в плен свыше 86 тыс. солдат и офицеров, много вооружения и боевой техники, огромное количество военного имущества и снаряжения.
Успешное выполнение этой операции создало благоприятные условия для нанесения удара по флангу и в тыл 2-й немецкой армии, оборонявшейся севернее, в районе Воронежа. Эта армия оказалась в выступе, глубоко вдававшемся в расположение советских войск. Теперь это положение, казавшееся раньше выгодным, рассматривалось иначе: фашисты стали бояться окружения. Вершина их выступа упиралась в Дон у самого Воронежа. Здесь насчитывалось 10 немецких и 2 венгерские дивизии, общей численностью 125 тыс. человек с большим количеством артиллерии и танков. Зато сколько-нибудь существенными резервами немецкое командование не располагало. На северном и северо-восточном фасах воронежского выступа, перед фронтом 13-й армии Брянского, а также 38-й и 60-й армий Воронежского фронтов оборона врага была сильно развита, а на вновь образовавшемся южном фасе выступа она в инженерном отношении была значительно слабее.
Хочу сказать здесь несколько слов о заслуге в этой операции двух командармов — К. С. Москаленко и П. С. Рыбалко. Кирилл Семенович Москаленко, впоследствии Маршал Советского Союза, был участником гражданской войны. Артиллерист по основной профессии, он окончил 3 военных учебных заведения. Великую Отечественную войну начал командиром артиллерийской бригады противотанковой обороны, затем командовал корпусами (стрелковым и кавалерийским), конно-механизированной группой, общевойсковыми и танковой армиями. С самого начала войны на фронте, в боях за Украину, Дон и Нижнюю Волгу он приобрел богатый опыт и заметно вырос как полководец. Это положительно сказалось на наступательных боях.
Павел Семенович Рыбалко, впоследствии маршал бронетанковых войск, прошел чрезвычайно интересный жизненный путь. Сын рабочего, он участвовал в первой мировой и в гражданской войнах, сражался против интервентов, а также петлюровцев, деникинцев, бандитов. Был комиссаром бригады. Разносторонне образованный в военном отношении, он сразу же выдвинулся как незаурядный военачальник. Был военным атташе СССР в ряде стран, читал лекции в военных учебных заведениях. С весны 1942 года он стал командующим танковыми армиями, с триумфом освобождавшими Украину, Польшу, Чехословакию и участвовавшими в Берлинской операции. После Великой Отечественной войны до самой смерти в 1948 году он руководил бронетанковыми и механизированными войсками Советских Вооруженных Сил.
Уже вечером 18 января вместе с командованием Воронежского фронта мы направили Верховному Главнокомандующему план новой, Воронежско-Касторненской наступательной операцииОн предусматривал ударами по сходящимся направлениям с севера и юга по флангам 2-й немецкой армии окружить и уничтожить ее основные силы, освободить район Воронежа, Касторной и открыть важные железнодорожные участки Воронеж — Касторное и Елец — Касторное. Основные удары при этом предлагалось нанести на Касторное: с юга, из района Роговатое — Погорелое в междуречье Поту-дани, Оскола и Девицы, 40-й армией Воронежского фронта, усиленной 4-м танковым корпусом; с севера, из района юго-восточнее Ливен в междуречье Кшени и Олыма, 13-й армией Брянского фронта. Обе армии, соединившись у Касторного, должны были завершить окружение 2-й немецкой армии, ликвидировать Воронежский выступ и одновременным выдвижением части сил на реку Тим обеспечить успех операции с запада. 38-я и 60-я армии Воронежского фронта, стоявшие прямо перед фронтом, ударами с востока должны были расчленить окруженную группировку врага на отдельные части. Успешное завершение этой операции позволило бы в дальнейшем нанести удары на курском направлении по стыку центральной и южной стратегических группировок против-

1 Архив МО СССР, ф. 48-А, оп. 1691, д. 293, л. 194-197.
286
пика и на харьковском направлении, прежде чем гитлеровцы сумели бы сосредоточить в районе Харькова резервы. Из сил, предназначавшихся для проведения Острогожско-Россошан-ской операции, у нас оказались неиспользованными 3 стрелковые дивизии, 3 лыжные бригады и 4-й танковый корпус. Для проведения Воронежско-Касторненской операции мы просили Ставку усилить Воронежский фронт одной артдиви-зией, двумя полками М-13, двумя танковыми полками KB для 38-й армии и 90 танками для восстановления танковых бригад (в том числе 40 Т-34). Мы докладывали Верховному, что мы уже приступили к подготовке операции и намечаем ее на 23 января. 19 января Ставка утвердила наш план.
20 января в штабе Воронежского фронта, в Боброве, мы все обстоятельно обсудили с командующим войсками Брянского фронта генерал-полковником М. А. Рейтером и командующим 13-й армией генерал-майором Н. П. Пуховым.
Николая Павловича Пухова я знал давно по совместной учебе в 1926 году в Высшей стрелковой школе. Мы учились в одной группе на отделении командиров полков и даже жили в одной комнате. Пухов прибыл в школу с должности командира Омского стрелкового полка. В нем сразу чувствовался хорошо образованный, культурный человек. Он оказался прекрасной души человеком, и мы очень быстро подружились. Превосходный полковой командир, учитель до военной службы, Пухов и в армии очень серьезно занимался проблемой воспитания, прекрасно знал методику педагогики. Не забывал он об этом искусстве и в суровые годы войны.
Некоторый боевой опыт, приобретенный еще в годы первой мировой войны, командование полком и работа в военно-учебных заведениях Красной Армии выработали из Пухова, при его исключительных индивидуальных способностях, отменного военачальника, великолепно справлявшегося с командованием армией на протяжении всей Великой Отечественной войны и в любой боевой обстановке. Помню, как-то Н. Ф. Ватутин (довольно сдержанный в оценках своих подчиненных) на мой вопрос (если не ошибаюсь, в январе 1944 года), как идут дела в армии Н. П. Пухова, ответил: «Армии, возглавляемой генералом Пуховым, даже под 13-м номером везет. Правда, постоянный успех этой армии говорит о том, что, кроме «везения», у руководящего состава армии, и прежде всего у ее командарма, есть еще и немалое умение бить врага в любых условиях. Хотелось бы иметь побольше таких командармов...»


287


--->>>
Мои сайты
Форма входа
Электроника
Невский Ювелирный Дом
Развлекательный
LiveInternet
Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0