RSS Выход Мой профиль
 
Василевский Дело всей жизни (О жизни и о себе) книга 1-я | ВОЙНА НАЧАЛАСЬ


ВОЙНА НАЧАЛАСЬ
— Всесторонняя перестройка.
— Создание центрального и фронтовых органов управления войсками.
— События в центре и на юго-западе советско-германского фронта,
— Факты и директивы,
— Отход.


И
так, Советской стране удалось многое сделать в годы и месяцы, непосредственно предшествовавшие войне. Об этом свидетельствовали и невиданные в мире успехи в области экономики, и мудрые шаги во внешней политике. Народ, руководимый партией, не терял времени зря: укреплял обороноспособность Родины, готовился к неизбежной схватке с врагом. Но, как и всякое большое несчастье, война обрушилась внезапно. Фашистские орды вероломно вторглись на нашу землю
В этой связи, думаю, уместно остановиться на известном сообщении ТАСС от 14 июня, в котором говорилось, что «Германия так же неуклонно соблюдает условия советско-германского пакта о ненападении, как и Советский Союз, ввиду чего, по мнению советских кругов, слухи о намерении Германии порвать пакт и предпринять нападение на СССР лишены всякой почвы». Это сообщение и сейчас не редко толкуется вкривь и вкось. Говорится, к примеру, что оно сыграло чуть ли не роковую роль в неудачном начале войны, так как дезориентировало страну.
Слов нет, оно вызвало в первый момент у нас, работников Оперативного управления, некоторое удивление. Но за ним не последовало новых принципиальных указаний относительно Вооруженных Сил и пересмотра прежних решений о боевой готовности, и мы пришли к выводу, что это — дипломатическая акция нашего правительства и в делах Министерства обороны ничего не должно измениться. К тому же Н. Ф. Ватутин уже к концу дня разъяснил, что целью сообщения ТАСС являлась проверка истинных намерений гитлеровцев. Поэтому считаю неправильным представлять сообщение ТАСС как документ, который якобы успокоил и чуть ли не демобилизовал нас.

В июне 1941 года в Генеральный штаб от оперативных отделов западных приграничных округов и армий непрерывно шли донесения одно другого тревожнее. Сосредоточение немецких войск у наших границ закончено. Противник на ряде участков границы приступил к разборке поставленных им ранее проволочных заграждений и к разминированию полос на местности, явно готовя проходы для своих войск к нашим позициям. Крупные танковые группировки немцев выводятся в исходные районы. Ночами ясно слышен шум массы танковых двигателей.
Все работники нашего Оперативного управления без ка-ких-либо приказов сверху почти безотлучно находились в те дни на своих служебных местах.
В первом часу ночи на 22 июня нас обязали в срочном порядке передать поступившую от начальника Генерального штаба Г. К. Жукова подписанную наркомом обороны и им директиву в адреса командования Ленинградского, Прибалтийского особого, Западного особого, Киевского особого и Одесского военных округов. В директиве говорилось, что в течение 22 — 23 июня возможно внезапное нападение немецких войск на фронтах этих округов. Указывалось также, что нападение может начаться с провокационных действий; поэтому задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокации, которые могли бы вызвать крупные осложнения. Однако далее подчеркивалась необходимость округам быть в полной боевой готовности, встретить возможный внезапный удар противника. Директива обязывала командующих войсками: а) в течение ночи на 22 июня скрытно занять огневые точки укрепленных районов на государственной границе; б) перед рассветом рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно ее замаскировать; в) все части привести в боевую готовность; войска держать рассредоточенно и замаскированно; г) противовоздушную оборону привести в боевую готовность без дополнительного подъема приписного состава. Подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов. Никаких других мероприятий без особых распоряжений директива не предусматривала. В 00.30 минут 22 июня 1941 года директива была послана в округа.
В роковую ночь начала войны командование приграничных округов держало непрерывную связь с руководством Наркомата обороны и Генеральным штабом. В 4 часа с минутами нам стало известно от оперативных органов окружных штабов о бомбардировке немецкой авиацией наших аэродромов и городов. Одновременно или несколько ранее эти данные стали известны руководству Наркомата обороны и почти тут же Советскому правительству. Отборные фашистские орды, обладавшие двухлетним опытом ведения современной войны, обрушились на наши пограничные войска и войска прикрытия.
29 июня ЦК ВКП(б) и Советское правительство принимают директиву, пронизанную ленинскими мыслями о защите социалистического Отечества. Ее основополагающая идея: «Все для фронта, все для победы!». В директиве говорилось: «Теперь все зависит от нашего умения быстро организоваться и действовать, не теряя ни минуты времени, не упуская ни одной возможности в борьбе с врагом». ЦК партии призывал: «В беспощадной борьбе с врагом отстаивать каждую пядь советской земли, драться до последней капли крови за наши города и села, проявлять смелость, инициативу и сметку, свойственные нашему народу».
Так началась Великая Отечественная война. На всем протяжении границы от Баренцева до Черного морей завязалась ожесточенная и кровопролитная борьба.
Партия прежде всего позаботилась о создании центрального и фронтовых органов управления войсками.
22 июня 1941 года руководство вооруженной борьбой осуществлялось Главным военным советом. На следующий день была создана Ставка Главного командования. В нее вошли: нарком обороны Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко (председатель), начальник Генерального штаба генерал армии Г. К. Жуков, Председатель Совнаркома СССР И. В. Сталин, его первый заместитель В. М. Молотов, маршалы К. Е. Ворошилов, С. М. Буденный и нарком Военно-Морского Флота адмирал Н. Г. Кузнецов. Одновременно при Ставке был создан институт постоянных советников в составе Н. Ф. Ватутина, Н. А. Вознесенского, Н. Н. Воронова, А. А. Жданова, П. Ф. Жигарева, Г. И. Кулика, К. А. Мерецкова, А. И. Микояна, Б. М. Шапошникова и других военных, партийных и государственных деятелей. В тот же день Политбюро ЦК ВКП(б) приняло решение об организации Советского Информационного бюро. Подготовку правительственных сообщений о событиях на фронтах руководство Генерального штаба возложило на начальника Разведывательного управления генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова, и на меня. 30 июня Президиум Верховного Совета СССР, ЦК ВКП(б) и Совнарком СССР создали Государственный Комитет Обороны (ГКО) под председательством И. В. Сталина.
Прибалтийский, Западный и Киевский особые военные округа были преобразованы соответственно в Северо-Западный, Западный и Юго-Западный фронты, а Одесский — в 9-к? армию. Ленинградский округ преобразовали в Северный фронт. 25 июня на базе управления Московского военного округа, переброшенного на юг, был образован Южный фронт.
По указанию Ставки в помощь командованию фронтов была направлена из центрального аппарата Наркомата обороны группа ответственных работников. От Генерального штаба: первый заместитель начальника Генштаба генерал-лейтенант Н. Ф. Ватутин — на Северо-Западный фронт, где он вскоре был назначен начальником штаба этого фронта} заместитель начальника Генерального штаба генерал-лейтенант В. Д. Соколовский и начальник Оперативного управления генерал-лейтенант Г. К. Маландин с группой работников этого управления — на Западный фронт. Вместо Маландина начальником Оперативного управления стал состоявший для особо важных поручений при наркоме обороны генерал-лейтенант В. М. Злобин. А начальник Генштаба генерал армии Г. К. Жуков с вечера 22 июня до 27 июня по указанию И. В. Сталина находился на Юго-Западном фронте. В первый же день войны на Западный фронт отбыли заместители наркома обороны маршалы Б. М. Шапошников и Г. И. Кулик.
В те дни, когда прервалась мирная жизнь нашей страны, сразу все помыслы обратились к одной общей для всех цели: выдержать, выстоять, как бы ни было трудно.
Мы знали, что враг силен и беспощаден. Но, как и все советские люди, мы — военные руководители — ни на минуту не сомневались в победе, даже в самые тяжелые дни. Глубокая вера в силу социалистического строя, Советского государства, в мудрость Коммунистической партии, любовь к своей Родине укрепляли нашу волю к победе.
Каждый из нас стремился сделать максимум возможного на своем участке, ускорить налаживание военного механизма в соответствии с требованиями войны. Напряжение в работе достигало крайнего предела. Приходилось решать все новые и новые задачи.
Наше Оперативное управление превратилось в некий улей, куда прилетавшие с линии фронта «пчелы» доставляли информацию, подлежащую немедленной обработке. Информация распределялась по трем отделам, сложившимся соответственно трем главным направлениям боевых действий: Северо-Западному, Западному и Юго-Западному. Не переставая, работали «Бодо» — телеграфные аппараты, отправлявшие сразу несколько телеграмм по встречным курсам. Бывшие окружные штабы, а ныне фронтовые управления, слали нам свои донесения. Мы передавали распоряжения Центра в войска. Людей не хватало. Главная работа сосредоточилась в большом зале, куда были стянуты основные кадры, обслуживавшие связь с войсками. Всюду карты — географические и топографические, разных масштабов и предназначений. Непрерывные донесения. Телеграфные или доставляемые самолетами связи, самолетами-разведчиками. Информация, как можно более полная и точная, необходима, как воздух. Что происходит на фронтах, где находятся войска, наши и вражеские, на каком рубеже идут бои? Куда направить подкрепления, где и какая необходима боевая техника? Лишь бы не сбиться с ритма, не опоздать, вовремя дать сведения Ставке...
Некоторая растерянность, наблюдавшаяся среди работников Генштаба вначале, в дальнейшем быстро исчезала, да и отношение к Генштабу в целом со стороны Главнокомандования постепенно становилось иным. В первые дни, когда руководящие лица Наркомата обороны и Генштаба по приказу Сталина были посланы на основные направления фронтов, все остававшиеся в распоряжении Наркомата обороны средства связи были брошены на установление с ними немедленного контакта. У нас, работников Генерального штаба, невольно создавалось впечатление, что Генеральный штаб в самый ответственный момент оказался предоставленным самому себе. Все решения принимались наверху помимо него, и он был лишь передаточной инстанцией.
Однако, когда попытки Главнокомандования остановить быстрое выдвижение в глубь страны мощных группировок врага силами неизготовленных к этому и понесших серьезные потери войск приграничных округов не удались, оно пришло к единственно правильному в тех условиях решению — использовать подходившие из глубины страны отмобилизованные эшелоны войск для создания нового стратегического фронта обороны. Главное командование решило в связи с этим ряд новых и довольно сложных проблем. Основные из них: немедленная организация прочной, устойчивой связи Главного командования с фронтами и во фронтах с войсками; выбор на местности наиболее выгодных для организации обороны рубежей и подготовка их в инженерном отношении; создание на этих рубежах группировок войск, наиболее отвечающих складывающейся к тому времени фронтовой обстановке; своевременный вывод на эти рубежи войсковых группировок, развертывание и подготовка их к обороне; всемерное повышение политико-морального состояния и боеспособности войск, массовая и срочная подготовка в военном и политическом отношениях людских ресурсов и создание новых мощных стратегических резервов; организация производства в этих тягчайших для страны условиях для обеспечения фронта всеми необходимыми материальными ресурсами, для более успешного ведения вооруженной борьбы с врагом и многое, многое другое.
Срочное выполнение всех этих мероприятий потребовало от Главного командования немедленного привлечения к этой кропотливой, сложной и срочной работе соответствующим образом организованного аппарата военных специалистов и прежде всего аппарата Генерального штаба. В связи с этим существовавшую до начала Великой Отечественной войны структуру Наркомата обороны и Генерального штаба и не совсем отвечавшую требованиям развернувшейся войны пришлось перестраивать. Решением ЦК ВКП(б) и ГКО были реорганизованы отдельные центральные управления Наркомата обороны и Генерального штаба. В системе Наркомата обороны создается Главное управление связи Красной Армии во главе с Наркомом связи СССР И. Т. Пересыпкиным. Это Позволило сразу же привлечь для руководства Вооруженными Силами все возможные средства связи страны и значительную часть лучших специалистов. Тогда же было создано Главное управление формирования и укомплектования войск Красной Армии (Главупраформ). В конце июля была реорганизована служба тыла. Создается Главное управление тыла (штаб, управление военных сообщений, автодорожное управление и инспекция). Начальником тыла был назначен популярный в Вооруженных Силах и опытнейший хозяйственник генерал А. В. Хрулев. Был пересмотрен организационно-штатный состав соединений и частей.
В результате реорганизации центрального аппарата, осуществленной летом и осенью 1941 года, значительно улучшилось руководство Вооруженными Силами, их строительством и обеспечением. Освобождение Генерального штаба от непосредственного участия в укомплектовании и формировании войск Красной Армии, от управления тылом Вооруженных Сил (за ним оставалось лишь право контроля) позволило ему сосредоточить основное внимание на оказании Верховному Главнокомандованию всемерной помощи в решении опера-тивно-стратегических вопросов.
Генеральный штаб превратился в рабочий орган Ставки. Никакого другого своего специального аппарата для этой цели она не имела. Генштаб поставлял нужную информацию, обрабатывал ее и готовил предложения, на основе которых Ставка давала затем директивы. Сначала И. В. Сталин высказывал резкое недовольство деятельностью Генштаба. Тяжелая обстановка на фронтах порождала многие недостатки в деятельности Генштаба. К тому же, не скрою, И. В. Сталин не всегда принимал оптимальные решения, не всегда проявлял понимание наших трудностей. Да и сама система обслуживания Ставки только еще вырабатывалась.
И. В. Сталин как Верховный Главнокомандующий вызывал для рассмотрения очередного вопроса то одно, то другое ответственное лицо как с фронта, так и из тыла. Он требовал исчерпывающих сведений по любому обсуждавшемуся вопросу и, получив таковые, иногда спрашивал совета, а в первое время чаще сразу решал сам, отдавал распоряжения без единого лишнего слова. Взвалив на свои плечи огромную ношу, И. В. Сталин не щадил и других. В ходе Великой Отечественной войны, как, пожалуй, ни в какое время, проявилось в полной степени самое сильное качество И. В. Сталина: он был отличным организатором. А организаторские способности играли тогда, конечно, огромную роль, ибо непосредственно от них зависело принятие верного оперативного плана, обеспечение фронта и тыла материальными и людскими ресурсами, действия с учетом перспективы длительной и тяжелой войны.
Возглавляя одновременно Государственный Комитет Обороны, Центральный Комитет партии, Советское правительство, Верховное Главнокомандование, Сталин изо дня в день очень внимательно следил за всеми изменениями во фронтовой обстановке, был в курсе всех событий, происходивших в народном хозяйстве страны. Он хорошо знал руководящие кадры и умело использовал их.
Были в деятельности Сталина того времени и просчеты, причем иногда серьезные. Тогда он был неоправданно самоуверен, самонадеян, переоценивал свои силы и знания в руководстве войной. Он мало опирался на Генеральный штаб, далеко недостаточно использовал знания и опыт его работников. Нередко без всяких причин поспешно менял кадры военачальников. В таких условиях Генштаб не мог развернуться и работать в полную меру своих сил, не на должном уровне выполнял свои функции как рабочий орган Ставки.
Первоначальные неудачи Красной Армии показали некоторых командиров в невыгодном свете. Они оказались неспособными в той сложнейшей обстановке руководить войсками по-новому, быстро овладеть искусством ведения современной войны, оставались в плену старых представлений. Не все сумели быстро перестроиться. Сталин же исходил из того, что, если боевые действия развиваются не так, как нужно, значит, необходимо срочно произвести замену руководителя. Перемещения касались всего аппарата Наркомата обороны, Генерального штаба и руководства войсками. Однако такое отношение к кадрам в первые месяцы войны далеко не всегда давало положительные результаты.
И. В. Сталин справедливо требовал, чтобы военные кадры решительно отказывались от тех взглядов на ведение войны, которые устарели, и настойчиво овладевали опытом развернувшейся войны. Но сам он это делал в то время не так-то быстро, как нам хотелось бы, и был более склонен вести боевые действия до некоторой степени прямолинейно. Тут, конечно, помимо всего прочего, оказывало влияние на Сталина положение на фронтах, близость врага к Москве, продвижение его в глубь страны. Однако Сталин как человек глубокого ума, естественно, не мог не сознавать своих просчетов и недостатков и не делать выводов для себя. И вот для всех нас ^постепенно становится заметным, как он стал все более глубоко мыслить категориями современной войны, исключительно квалифицированно решать вопросы военного искусства. Важной вехой стала Сталинградская битва. Но, пожалуй, в полной мере владеть методами и формами руководства вооруженной борьбой по-новому он стал лишь в ходе сражения на Курской дуге. И с тех пор он уже не предполагал боевые действия без того, чтобы они не были решительными, маневренными, умело прибегал к массированию сил, проявлял стремление решать задачу разгрома той или иной группировки врага путем ее охвата. И. В. Сталин стал хорошо разбираться не только в военной стратегии, что давалось ему легко, так как он был мастером политической стратегии, но и в оперативном искусстве. Вследствие этого он оказывал более сильное влияние на ход разработки операций. Его знания в области военной стратегии и оперативного искусства значительно превосходили знание тактики (ему, собственно, и необязательно было знать ее во всех деталях). Полагаю, что Сталина несомненно можно отнести к разряду выдающихся полководцев.
19 июля И. В. Сталин назначается Народным комиссаром обороны, а 8 августа 1941 года — Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами СССР. Именно с этого дня высший орган стратегического руководства стал именоваться Ставкой Верховного Главнокомандования. Одновременно шла реорганизация Наркомата обороны, направленная на то, чтобы более четко в соответствии с требованиями военного времени определить функции всех его органов.
Хочу несколько подробнее остановиться на работе Ставки. Это намерение вызвано многочисленными просьбами, высказанными авторами писем ко мне, а также тем, что в нашей литературе, как мне кажется, недостаточно четко освещена эта тема. Некоторые товарищи настойчиво просят у меня фотоснимки хотя бы одного из заседаний Ставки. Мой ответ, что таких снимков вообще не существует, что их не было, вызывает недоумение.
Итак, была ли Ставка постоянно действующим органом при Верховном Главнокомандующем? Да. Была. Но при этом надо представить себе, что работа ее строилась по-особому. Верховный Главнокомандующий для выработки того или иного оперативно-стратегического решения или для рассмотрения других важных проблем, касающихся ведения вооруженной борьбы, вызывал к себе ответственных лиц, имевших непосредственное отношение к рассматриваемому вопросу (тут могли быть члены и не члены Ставки), и здесь при участии всех или некоторых членов Политбюро ЦК партии и ГКО принимались необходимые решения, которые тотчас же и оформлялись в виде директив, приказов или отдельных распоряжений Ставки. Понимать под Ставкой орган, постоянно заседавший в буквальном смысле слова при Верховном Главнокомандующем в том составе, в каком он был утвержден, нельзя. Ведь большинство из ее членов выполняли одновременно ответственные обязанности, часто находясь далеко за пределами Москвы, главным образом на фронте. 10 июля ГКО постановил создать Главные командования направлений. Входившие в Ставку С. К. Тимошенко был назначен главнокомандующим Западным направлением, К. Е. Ворошилов — главнокомандующим Северо-Западным направлением, С. М. Буденный — главнокомандующим Юго-Западным направлением, Б. М. Шапошников до 29 июля выполнял особые задания на Западном фронте. Но вот что было постоянно; каждый из членов Ставки держал с Верховным Главнокомандующим связь. Сталин знал, сколь важна деятельность членов Ставки по их основной должности, а поэтому не считал возможным и необходимым собирать всех их в полном составе, а периодически вызывал отдельных членов Ставки, командующих войсками и членов военных советов фронтов для выработки, рассмотрения или утверждения того или иного решения, касающегося руководства боевой деятельностью Вооруженных Сил на данном этапе борьбы.
За более чем 30-месячный период моей работы в должности начальника Генерального штаба, а в дальнейшем и в бытность членом Ставки она полностью в утвержденном ее составе при Верховном Главнокомандующем ни разу не собиралась. На протяжении всей войны стратегические решения, направляемые в войска в виде директив Ставки, рассматривались Политбюро ЦК нашей партии и Государственным Комитетом Обороны, всецело осуществлявшими руководство вооруженной борьбой и деятельностью тыла страны, с привлечением в каждом отдельном случае необходимых для данной цели ответственных военных и гражданских работников.
Как правило предварительная наметка стратегического решения и плана его осуществления вырабатывалась у Верховного Главнокомандующего в узком кругу лиц. Обычно это были некоторые из членов Политбюро ЦК и ГКО, а из военных — заместитель Верховного Главнокомандующего, начальник Генерального штаба и его первый заместитель. Нередко эта работа требовала нескольких суток. В ходе ее Верховный Главнокомандующий, как правило, вел беседы, получая необходимые справки и советы по разрабатываемым вопросам, с командующими и членами военных советов соответствующих фронтов, с ответственными работниками Наркомата обороны, с наркомами и особенно руководившими той или иной отраслью военной промышленности. Огромная работа в тот период проводилась ответственными работниками Генерального штаба и Наркомата обороны. В результате всестороннего обсуждения принималось решение и утверждался план его проведения, обрабатывались соответствующие директивы фронтам и назначался день встречи в Ставке с командующими, привлекаемыми к реализации намеченных операций.
На этой встрече происходило окончательное уточнение плана, устанавливались сроки проведения операций, подписывалась директива Ставки, отправляемая фронтам. Теперь наступал самый ответственный период — подготовка войск к осуществлению задуманного плана и обеспечения их всем необходимым для этого в установленные сроки.
Начиная с 1942 года при проведении крупных операций и особенно таких, к выполнению которых привлекались несколько фронтов, Ставка посылала на эти направления своих представителей. Представители несли перед Ставкой ответственность за разработку детального плана операции, производимую Генеральным штабом совместно с командованием фронтов, за правильную и своевременную подготовку войск к проведению операции, за взаимодействие войск различных фронтов в ходе операции; за своевременное материальное обеспечение войск необходимым, в пределах утвержденного плана; за оказание всемерной помощи командованию войсками подчиненных им фронтов и за выполнение этими фронтами всех задач, поставленных перед ними Верховным Главнокомандованием.
Вместе с представителями Ставки на фронт отправлялись представители и от специальных родов войск Наркомата обороны. Как правило, это были командующие родами войск Красной Армии или их заместители.
В распоряжение представителя Ставки выделялась небольшая группа оперативных работников Генерального штаба и соответствующие средства связи.
Располагался представитель Ставки со своей группой, как правило, при штабе одного из подчиненных ему фронтов.
Так работала Ставка при подготовке большинства крупных стратегических операций фронтов. Но иногда, в зависимости от обстановки, допускались и отступления от этого порядка. Так, в ряде случаев Верховный Главнокомандующий и Генеральный штаб, будучи крайне ограничены временем, вынуждены были согласовывать все вопросы с командующими фронтами по телефону. Отступления были, но незыблемым оставалось одно: при выработке стратегических планов и при решении крупнейших экономических проблем Политбюро ЦК партии, руководство Вооруженными Силами, всегда опирались на коллективный разум. Вот почему принимаемые Верховным Главнокомандованием и коллективно вырабатываемые стратегические решения, как правило, всегда отвечали конкретной, складывающейся на фронтах обстановке, а требования, предъявляемые к исполнителям, были реальными, потому правильно воспринимались и исполнялись командованием и войсками.

Воспоминания о представителях Ставки невольно воспроизводят в памяти вопрос, неоднократно задаваемый мне в послевоенное время некоторыми военными историками: выезжал ли на фронты И. В. Сталин? Мне известна лишь одна его поездка. Это было в первых числах августа 1943 года в период подготовки Смоленской операции. Тогда Главнокомандующий побывал на командных пунктах Западного и Калининского фронтов, где и состоялась его встреча с командующими этими фронтами генералами армии В. Д. Соколовским и А. И. Еременко. Поездка заняла двое суток. О других выездах на фронт Сталина мне ничего не известно. Думаю, что их и не было.
Да, собственно, характер деятельности Верховного Главнокомандующего не требовал таких выездов. Ставка ежедневно получала обширную и разнообразную информацию о положении на фронтах, о боевой обстановке, о состоянии советских войск, их морально-боевых качествах, о деятельности командующих фронтами и армиями, а также данные о противнике. Все это позволяло Верховному Главнокомандующему точно знать ход вооруженной борьбы на каждый день и принимать правильные решения. Кроме того, он ежедневно держал связь с представителями Ставки на фронтах и с командующими фронтами и другими военачальниками.
Вернусь, однако, к лету 1941 года.
В конце июня Главное командование попыталось использовать выдвигаемые из глубины страны стратегические резервы для развертывания их на рубежах рек Западная Двина и Днепр. Однако подвижные крупные группировки врага опередили нас.
К середине июля 1941 года в условиях крайне напряженной обстановки войскам Красной Армии удалось временно стабилизировать фронт. Как и прежде, главным направлением на советско-германском фронте оставалось центральное. На этом направлении Ставка Верховного Главнокомандования создала новый стратегический фронт обороны путем выдвижения армий из своих резервов, но и он уступал врагу: по людям почти в 2 раза, по орудиям и минометам — в 2,4, по самолетам в 4 раза и лишь по танкам соотношение было 1,3 к 1 в нашу пользу.
Первые два месяца войны я выполнял обязанности только в Генштабе. В разгар Смоленского сражения, 30 июля, чтобы надежнее прикрыть направление на Москву и создать здесь более глубокую оборону, Ставка образовала Резервный фронт. Его командующим стал Г. К. Жуков, начальником штаба фронта — генерал-майор П. И. Ляпин, которого 10 августа сменил генерал-майор А. Ф. Анисов.
Начальником Генерального штаба в ночь на 30 июля был назначен Маршал Советского Союза Б. М. Шапошников. И. В. Сталин предпочел использовать командный опыт Г. К. Жукова непосредственно в войсках. Во главе всего штабного аппарата встал тот, кто в те месяцы мог, пожалуй, лучше чем кто-либо обеспечить бесперебойное и организованное его функционирование. В тот момент Ставка располагала данными, что на Северо-Западном направлении враг, где его наступление, хотя и с большим трудом, было временно приостановлено, спешно готовит с целью овладения Ленинградом три ударные группировки: одну — для наступления через Копорское плато, вторую — в районе Луги для удара вдоль шоссе Луга — Ленинград, третью — северо-западнее Шимска для наступления на новгородско-чудовском направлении.
30 июля для рассмотрения мероприятий, проводимых по усилению обороны Ленинграда, в Ставку вызвали главкома Северо-Западного направления К. Е. Ворошилова и члена военного совета А. А. Жданова. В обсуждении вопроса принимал участие и Б. М. Шапошников. По возвращении из Ставки в Генштаб (это было около 4 часов утра 31 июля), Борис Михайлович объявил мне, что в Ставке среди других вопросов стоял вопрос об усилении аппарата командования Северо-Западного направления и что Ворошилов по окончании заседания предложил назначить меня на должность начальника штаба. Б. М. Шапошников поинтересовался моим мнением. Я совершенно искренне считал, что если Климента Ефремовича не удовлетворял в этой должности такой способный, всесторонне подготовленный оперативный работник, как М. В. Захаров, то уж я, безусловно, вряд ли ему подойду. Б. М. Шапошников предупредил меня, что вечером Ставка вновь будет заниматься Северо-Западным направлением и что, видимо, вопрос о моем назначении будет решен. Он рекомендовал использовать оставшееся время для более детального изучения оперативной обстановки на этом направлении.
Весь день я просидел, погрузившись в карты и бумаги. А глубокой ночью Борис Михайлович, вернувшись из Кремля, ознакомил меня с новым решением Ставки: я назначался начальником Оперативного управления и заместителем начальника Генштаба.
1 августа я приступил к исполнению этих обязанностей. Ставка и Генштаб помещались тогда на Кировской улице, откуда быстро и легко можно было во время бомбежки перебраться на станцию метро «Кировская», закрытую для пассажиров. От вагонной колеи ее зал отгородили и разделили на несколько частей. Важнейшими из них являлись помещения для И. В. Сталина, для генштабистов и для связистов.
Как-то очередная воздушная тревога застала меня во время переговоров с Юго-Западным фронтом как раз возле подземного телеграфа. Мне срочно потребовалось подняться наверх, чтобы захватить с собой некоторые документы. Возле лифта я встретил членов ГКО во главе с И. В. Сталиным. Поравнявшись со мной, Сталин, показывая на меня шедшему рядом с ним В. М. Молотову и улыбаясь, сказал:
— А, вот он где, все неприятности — от него,—а затем, здороваясь со мной, спросил: — Где же вы изволили все это время прятаться от нас? И куда вы идете, ведь объявлена воздушная тревога?
Я ответил, что работаю по-прежнему в Генеральном штабе и иду захватить необходимые материалы, после чего возвращусь...
Эта встреча произошла до моего назначения начальником Оперативного управления и заместителем начальника Генштаба. С февраля 1940 года до этой встречи я не имел возможности видеть И. В. Сталина.
С начала августа 1941 года я, сопровождая Б. М. Шапошникова, ежедневно, а иногда и по нескольку раз в сутки бывал у Верховного Главнокомандующего. В августовские и сентябрьские дни 1941 года эти встречи, как правило, происходили в Кремле, в кабинете И. В. Сталина. Одним из основных вопросов, который тогда решался, было формирование и место сосредоточения наших главных резервов. В первой половине августа Верховное Главнокомандование и Генеральный штаб после того, как были сорваны отчаянные попытки врага овладеть Москвой лобовым ударом с ходу, полагали, что и в Дальнейшем его усилия преимущественно будут направлены на захват Москвы. При этом считалось наиболее вероятным, что противник на сей раз нанесет фланговые удары мощными танковыми группировками в обход главных сил Западного фронта и самой Москвы, с севера — через Калинин, с юга — из района Брянска, через Орел и Тулу. Поэтому в августе Ставка продолжала уделять основное внимание центральному направлению.



--->>>
Мои сайты
Форма входа
Электроника
Невский Ювелирный Дом
Развлекательный
LiveInternet
Статистика

Онлайн всего: 5
Гостей: 5
Пользователей: 0